Вернувшись к туалетному столику, она села на вращающийся табурет, сняла туфли и нагнулась, чтобы расстегнуть подвязки на чулках. В такой позе она почти ничего не видела, но тихие шаги по застеленному ковром полу заставили ее насторожиться. Резко выпрямившись, она увидела оборванную фигуру, направлявшуюся к ней. Вскрикнув, Эви вскочила со стула, опрокинув его в спешке, и повернулась лицом к мужчине, который вторгся в ее комнату.

– Молчи, – проскрипел он, сделав угрожающий жест длинным, зловещего вида ножом, – или я распорю тебя от шеи до брюха.

Он стоял так близко, что мог достать ее одним взмахом руки, если бы захотел."

"Ни один образ из ее кошмарных снов или детских страхов не мог сравниться с жутким видением, представшим перед ее взглядом. Эви осторожно двинулась к ванне, надеясь, что та послужит преградой между ней и безумцем. Он был одет в грязное тряпье и двигался, как марионетка, которую дергают за веревочки. На его лице, шее и руках зияли открытые язвы, словно его плоть разлагалась прямо на костях. Однако самым ужасным было то, что осталось от его носа.

Несмотря на грязь и чудовищные изменения, которые произошли с его лицом, Эви узнала его. Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы оставаться спокойной, хотя все ее существо было охвачено паникой.

– Мистер Буллард, – выдавила она. – В больнице сказали, что вы умерли.

Голова Булларда странно качнулась на плечах.

– Я смылся оттуда, – буркнул он, буравя ее взглядом. – Разбил окно и сбежал ночью. Хватит с меня этих демонов с их дьявольскими зельями. – Он двинулся к ней, покачиваясь и нетвердо ступая. Эви осторожно зашла за ванну, стараясь не делать резких движений, хотя сердце бешено колотилось у нее в груди. – Но я не собираюсь откидывать копыта, не отправив тебя в ад.

– Почему? – мягко спросила Эви, стараясь не смотреть на дверь, где она краешком глаза заметила неясную фигуру, которая тут же исчезла, не издав ни звука. Должно быть, это Фрэнни, лихорадочно подумала Эви, молясь, чтобы горничная побежала за помощью. А пока ее единственное спасение – это держаться подальше от Джосса Булларда.

– Ты лишила меня всего! – прорычал он, набычившись. – Черт бы побрал этого старого ублюдка! Ему никто не был нужен, кроме тебя, жалкой заики. А меня, его сына, убрали с глаз долой, точно грязный ночной горшок. – Его лицо исказилось. – Я делал все, что бы он ни попросил... я бы убил, лишь бы угодить ему... но ему было наплевать. Он всегда любил только тебя, маленькая пиявка!

– Мне очень жаль, – сказала Эви. Искреннее сожаление в ее глазах на мгновение сбило его с толку. Он помедлил, склонив голову под странным углом. – Мистер Буллард... Джосс... Мой отец любил вас. Его последняя просьба была о вас. Он хотел, чтобы о вас позаботились.