Вряд ли вы хотите провести в тюрьме остаток жизни. Учитывая все факты, это несложно устроить...

– Сент-Винсент, – предостерегающим тоном произнес Уэстклифф, а Иган поперхнулся и закашлялся.

– Он украл его! – выкрикнул он наконец, расплескивая содержимое своего стакана. – Грязный воришка! Откуда я мог знать, что он утащил у меня пистолет? Я здесь ни при чем, говорю вам! Я хочу только одного – чтобы меня оставили в покое. Будь он проклят!

– Когда вы видели его в последний раз?

– Недели три назад. – Залпом проглотив остатки спиртного, Иган схватил с пола бутылку и присосался к горлышку, словно изголодавшийся младенец. – Он время от времени приходит сюда и остается на несколько дней. Больше ему некуда идти. С тех пор как болезнь стала проявляться, его не пускают даже в самые низкопробные притоны.

Себастьян с Уэстклиффом быстро переглянулись.

– Болезнь? – подозрительно спросил Себастьян. – Какая?

Иган смерил его презрительным взглядом.

– Сифилис. Та его разновидность, что ведет к помрачению рассудка. Еще до того, как он ушел из клуба, были заметны кое-какие признаки... замедление речи, подергивание мышц лица, трещины на носу. Надо быть слепым, чтобы не заметить.

– У меня слишком много дел, чтобы следить за внешним видом и поведением каждого служащего, – иронически отозвался Себастьян, между тем как его мозг лихорадочно работал. Сифилис был опасной болезнью, которая передавалась через половой контакт и могла привести к безумию и частичному параличу. Все это сопровождалось разложением мягких тканей тела, включая нос, что само по себе было чудовищно. Если Буллард стал жертвой этого ужасного недуга, который к тому же зашел так далеко, положение его безнадежно. Но почему, охваченный безумием, он сосредоточил свою ненависть на Эви?

– Бедняга, наверное, совсем сошел с ума, – горько заметил Иган. Сделав очередной глоток из горлышка, он ненадолго закрыл глаза, обожженный огненной жидкостью, и свесил голову на грудь. – Он заходил сюда в тот вечер. Бубнил, будто прикончил вас, дрожал всем телом и жаловался на головную боль. Словом, был явно не в себе. Мне ничего не оставалось, кроме как заплатить, чтобы его поместили в приют для неизлечимых – тот, что возле поворота на Найтсбридж. Если он еще не умер, то сейчас находится там в состоянии, по сравнению с которым смерть кажется чертовски милосердной штукой.

В напряженном голосе Себастьяна прозвучало скорее нетерпение, чем сочувствие.

– Почему он пытался убить мою жену? Видит Бог, она никогда не причиняла ему вреда.

– Он всегда недолюбливал ее, несчастный дурачок. Даже в детстве. Видя, как радуется Дженнер, когда Эванджелина приезжает в клуб, он мрачнел и дулся несколько дней. Ему нравилось подшучивать над ней... – По губам Игана скользнула улыбка.