Кто сказал, что педагоги не умеют материться? Ха! Сейчас только муть в глазах окончательно рассеется, и я им еще презрительный взгляд продемонстрирую…

— Раз ругается, значит, ей легче, — кивнула секретарша. — Молодая ле…хм, — она окинула меня взглядом, — девушка, вы из какой семьи?

— Из приличной, — ох, чего-то мне надоело это приключение. И, главное, даже на глюки не посетуешь — отродясь я не пьянела.

— Совсем деревня, — заворчал бобер, — Леди, — это уже ко мне, — Скажите, пожалуйста, имя вашего рода. Ээ… как же это по-здешнему… а, фамилию!

— А ключ от квартиры, где деньги лежат, вам не надо? — заупрямилась я. — Все, я пошла домой. Где тут выход?

Действительно, где? Я уже достаточно проморгалась, чтобы оглядеться. Судя по всему, психи затащили меня в какой-то музей голограмм — по всем стенам «виртуальные» железяки развешаны, чего тут только нет. Мечи всех форм и размеров, кинжалы, щиты, доспехи, еще какие-то… хреновины, непонятного, но убойного вида. Интересно, куда делся меч, за который я раньше держалась? А, бобер забрал… ну да, это же его игрушка.

— Это судьба! — почему-то засмеялась секретарша, глядя, как я обнимаюсь со своим дрыном. — Они нашли друг друга! Оба невменяемые.

Я вообще не поняла, что эта белобрысая имела в виду, и решила не разбираться. Мне бы ноги унести… чувствовала я себя уже почти нормально, а с ясностью сознания пришел и страх — куда я попала и как отсюда сбежать?!

— Хм, а может, действительно, пусть идёт? Она точно ненормальная. Если где-то в другом месте умрет, ее род сам виноват, что отпустили одну. Мы же сделали что могли, — пожал плечами бобер, который скорее козёл.

— Ага, конечно! А кто все бумажки заполнит? Ржа, не ржа, а металлолом-то казённый!

— Ой, да привяжи его быстро по крови, как экстренную помощь, там акт на полстраницы. А я пошел уже… девочки устали.

— А опекунство тогда кому… — уже в спину задала вопрос секретарша. И досадливо махнула рукой: — С другой стороны, все равно не жильцы… а если вдруг — то сама потом пусть и оформляет! — это все она бухтела уже на ходу, за рукав волоча меня через весь музей к неприметной дверце, за которой виднелся секретарский стол.

Я послушно семенила следом, а сама всю дорогу думала: кажется, отпустят… а зачем я волоку с собой этот… дрын? То есть, оно не дрын, оно здоровенная — выше моего роста — стальная коса на массивной, но слегка кривоватой деревянной рукоятке. Вот за рукоятку я и держалась, и откуда-то точно знала — отпускать нельзя.

— Вот сюда руку приложите, леди, — деловито прощебетала секретарша, подтащив меня к столу и подсунув под нос какую-то фиговину, похожую на перевернутое пресс-папье.