— Я прихожу и… мне же надо заявить, что я беру тебя на постоянной основе, так? И заполнить бумажки? А что еще? Спросить, где дадут эту вашу скверну?

— Ни в коем случае! — аж подпрыгнул Кос. — Вернее, не совсем так, — он мотнул головой. — Если ты задашь последний вопрос, то точно раскроешь себя. Поверь, лучше тебя посчитают хоть и очень слабым и никчемным, но всё же Мастером, чем обычной смертной, у которой в пра-пра кто то из наших погулял.

Мда. Уважения между нами ещё добиваться и добиваться…

— Есть, конечно, шанс, что тебя пожалеют… но…

Да уж, я прекрасно помнила, как мне хотели «только бобра», тьфу, «добра», замахиваясь на меня мечом.

— Всё, что тебе нужно, это уточнить процедуры опеки и регистрации, а также… — тут он взглянул на меня и тяжело вздохнул. — Ладно, одевайся. Будешь повторять слово в слово за мной. Благо, даже самый слабый Мастер способен мысленно общаться со своим Оружием на близких расстояниях.

— Эм… — озадачилась я. — А мы способны? Ты уверен? Я бы заранее протестировала. Давай, скажи чего-нибудь мысленно! — Я выжидательно замолчала, на всякий случай зажмуриваясь, и…

— Сам дурак! — от возмущения весь страх предстоящего мероприятия испарился, туда же, куда и восторг от телепатических способностей. — Сам… ржавый дрын!

«Рисунок вспоминай, и пошли уже!» — раздалось у меня в голове с недовольной такой интонацией. У-у-у! Дрынище! Раскомандовался!

Но тем не менее я одернула курточку, глянула искоса в зеркало возле двери, убедилась, что выгляжу нормально, и старательно припомнила кракозябру, которую бобр рисовал на стене в подворотне. Что-то похожее на букву «Ж» с лишними отростками…

— Желтая спираль, — задумчиво закивал Кос, — Действительно, не так уж далеко. А звезда, у вас, получается — Желтый… — он прищурился в окно, — карлик?

— Карлик-карлик, — я нетерпеливо переступила по полу любимыми ботинками на толстой подошве, — рисуй давай! Жарко…

Лохматый промолчал и деловито посмотрел на входную дверь. Подергал за ручку, провёл ладонью по поверхности, и, наконец, принялся творить. Вслед за движением пальца, на импровизированном холсте оставались чёткие полупрозрачные линии белого цвета. В отличие от бобра, делал он это достаточно медленно, иногда стирая некоторые штрихи и рисуя их снова.

— Такой вот? — когда я успела уже окончательно спариться в уличной одежде, он соизволил закончить.

Я присмотрелась, старательно воспроизводя в памяти вчерашний вечер, потом кивнула: — Ага! Точно!

Парень немного самодовольно хмыкнул и слегка приоткрыл закрытую на ключ, между прочим, дверь.

— Дерзай, — хмыкнул он и… исчез в секундной вспышке света. Мне осталось только поймать падающую в мою сторону рукоять знакомой косы. Нда… последняя надежда на скрытую камеру умерла.