Он или Дима?

— Тимур, я…

— В машину, Яна, — давит на меня сильнее.

Димка моментально отпускает мою руку. Скорее всего, он не ожидал, что Багримов находился поблизости. Потирая кисть руки, я покорно подхожу к автомобилю и берусь за дверцу. Слышу за своей спиной глухой удар и вскрик соседа. Один и следом за ним другой. Поворачиваю голову назад и замечаю Димку, который лежит на асфальте и прикрывает ладонями окровавленное лицо.

— Не трогай его, прошу! — не выдерживаю я.

Считаю, что насилие в любом его проявлении — это плохо. Тем более, Дима слабый, а проходящие мимо люди могут вызывать полицию, и Багримов отправится в полицейский участок. Нам с Артюшей не надо этого.

— Поедем домой!

Багримов ослабляет хватку и перестает так сильно сжимать Димку за ворот голубой рубашки. Из носа соседа стекают тонкие струйки крови, а лицо кривится в болезненной гримасе. Я не выдерживаю, подхожу ближе и протягиваю ему свои салфетки, которыми вытирала слёзы. Там ещё осталось несколько штук.

Дима не принимает их. Отшвыривает в сторону и, пошатываясь, поднимается с места, глядя на меня уничтожающим взглядом. Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду к машине. Тимур открывает дверцу, протягивает мне руку и помогает забраться на заднее сиденье.

В автолюльке, услышав посторонний шум, начинает копошиться Артюша. Он кривит свои губки, а я пытаюсь расстегнуть ремешки вокруг него дрожащими руками. Всё произошедшее сегодня случилось будто не со мной.

— Сейчас мой хороший, сейчас, — произношу, успокаивая ребёнка. — Сейчас, моя сыночек…

Я тут же осекаюсь и понимаю, что сболтнула лишнего. Особенно, когда встречаюсь в зеркале с чёрными глазами Тимура. Он смотрит на меня чуть прищурившись. Наверное, пытается понять, не ослышался ли… Спустя секунду заводит двигатель и трогает с места, уверенно управляя автомобилем."

"Наконец-то мне удается расправиться с ремешками и взять на руки Артура. Приспустив платье вниз, я начинаю кормить его. Это занятие успокаивает мои расшатанные нервы: руки перестают дрожать, а буря внутри меня постепенно стихает. Ошибаться в людях для меня не впервые. Переживу и справлюсь.

Когда мы приезжаем домой, то Багримов забирает у меня из рук ребёнка и идёт укладывать его спать. Я наливаю в чашку воды, выпиваю её залпом и направляюсь к себе в комнату. Расстегиваю молнию на платье, приспускаю его вниз и ощущаю, как меня вновь начинает трясти от нервов. Шок прошёл, осталась горечь и сожаление.

Змейку заедает где-то посередине и справиться с ней самостоятельно я не могу. Подхожу к зеркалу, поворачиваюсь спиной и пытаюсь рассмотреть, в чем проблема. Я не успеваю ничего сделать, как дверь в мою комнату резко открывается.

На пороге стоит Багримов. Он без спросу заходит и плотно закрывает за собой двери.