Варвара Степановна достает из кармана пухлый белоснежный конверт и протягивает мне.

— А он… он сам не придёт?

Я должна радоваться, что в конверте есть сумма, благодаря которой мы с Лизой можем начать новую счастливую жизнь, но тяжесть в грудной клетке только разрастается, не давая мне возможности мыслить позитивно. Сейчас я думаю о том, что совершила ошибку, ввязавшись во всё это. Быть безэмоциональной и чёрствой женщиной-инкубатором не по мне. Я не справилась с собой. Не смогла.

— Нет, Яна, он не придет, — на строгом лице Семеновой внезапно мелькает явное смятение. — Не до этого ему.

— Что-то случилось?

— Ну с чего ты взяла? — складывает руки на груди.

— Я это чувствую.

Варвара Степановна закатывает глаза и садится рядом со мной на кровать.

— Ладно, скажу тебе по старой дружбе, но больше ничего не спрашивай меня, — начинает Семёнова. — Ребёнка готовят к операции. Диагноз, который был во время беременности, подтвердился, поэтому Тимур Каримович и попросил меня произвести расчёт с тобой.

— Я… я могу чем-нибудь помочь? — спрашиваю сдавленным голосом.

Слёзы непроизвольно катятся из глаз и остановить саму себя кажется невозможным.

— Ну чем ты поможешь, детка? Багримов обеспеченный человек, поэтому всё пройдет на высшем уровне. Он знаешь сколько профессоров собрал? — она хмыкает и осторожно касается рукой моего плеча. — Я тут подумала, Ян. Могу отпустить тебя домой к вечеру, если будешь хорошо себя чувствовать.

— Домой? Уже?

— Для суррогатных матерей это нормальная практика — тебе любой психолог скажет. Нечего себе душу терзать. Дома дочка, мама, дела, заботы. Отвлечешься и со временем всё пройдет.

— Правда?

— Ну конечно! — усмехается она. — Таких, как ты, у меня много было. Зашуганные, грустные, проблемные, а через годик-другой опять прибегали по второму кругу.

— Нет, я больше не приду, — отрицательно мотаю головой. — Лучше в ипотеку влезу и подработку себе найду.

Семёнова поднимается с моей кровати и направляется на выход.

— Как знаешь, я никого силой не заставляю, — пожимает плечами и касается дверной ручки. — Выписка будет к семи готова. Можешь собирать вещи и звонить своим родственникам, чтобы забирали. А, нет, я сама матери твоей позвоню.

— Не нужно. Спасибо, Варвара Степановна. За всё спасибо.

— Не за что, Яна. Только, пожалуй, перед выпиской психолога к тебе направлю, — щурит свои серые глаза доктор. — Не нравишься ты мне, детка."

"К вечеру я почти прихожу в себя. Медленно упаковываю немногочисленные вещи, звоню маме и Лизе и сообщаю о том, что скоро вернусь. Дочка радуется и визжит в телефонную трубку, но о малыше не спрашивает. Не терзает мои незажившие раны. Возможно, мама постаралась и провела беседу с ней, а может быть, Лизка сама уловила мой настрой.