Всё никак не могу привыкнуть к тому, что он может вот так просто взять и позвонить мне. И я могу, только почему-то не делаю этого.

— Не разбудил? — в динамике звучит приятный низкий голос с хрипотцой.

Смотрю на своё отражение в холодильнике и вижу, что глупо улыбаюсь при этом. Меня страшит и манит то, что между нами происходит. Это словно ходить над пропастью. Опасно, запретно и сладко. Один неверный шаг, и можно улететь вниз и разбиться, а потом заново собирать себя по кусочкам.

— Нет, я уже проснулась, — отвечаю ему и пытаюсь сделать лицо серьезным.

— Есть планы на сегодняшний вечер?

Он ничего не обещал мне, когда уезжал, а я старалась не надеяться, но предстоящая встреча вызывает какой-то трепет в груди.

— Я… нет, никаких планов не было.

— Как насчёт прогуляться в парке? — спрашивает Багримов. — Вчетвером. Я знаю, что Лизе нельзя долго ходить, поэтому мы обязательно сделаем остановку.

Мне хочется увидеть Артюшу. Хочется прижать его к себе и закружить в своих объятиях. Хочется узнать, как справляется с ним новая няня и так же охотно, как и ко мне, он идёт к ней? И да, я немного лукавлю, потому что Тимура мне хочется увидеть тоже.

Со второго этажа спускается дочь. Сонная, держит в руках слонёнка и оглядывается по сторонам. Наверное, ей тоже непривычно просыпаться на новом месте.

— Доброе утро, мам.

Она проходит по кухне, тоже забирается за барную стойку напротив меня.

Осторожно прикрываю ладонью динамик и спрашиваю:

— Тимур приглашает нас вечером прогуляться. Как ты на это смотришь?

Дочь зевает и мигом соглашается с предложением. Она легкая на подъем и не любит сидеть на одном месте.

— Я услышал ответ, — звучит голос Багримова на другом конце провода. — Заеду за вами в шесть.

Отложив телефон, приступаю к приготовлению завтрака. Только с третьего раза мне удается включить плиту. Я достаю из холодильника яйца и молоко, чтобы приготовить любимый воздушный омлет для дочери.

— Мам, ты влюбилась?

Я перестаю взбивать яйцо вилкой и выпрямляю спину.

— С чего ты взяла, малыш?

Поворачиваюсь лицом к дочери и вскидываю брови.

— Ты улыбаешься, когда разговариваешь с Тимуром, — детский пристальный взгляд скользит по моему лицу. — Я тоже улыбаюсь, когда со мной разговаривает Дамир. Оно само так получается.

О Дамире с рассказов дочери я знала давно. Высокий черноволосый мальчишка, который часто дарил ей конфеты и мини-презенты по праздникам.

Врать дочери я не хочу, поэтому просто киваю в ответ.

— Тимур красивый и добрый.

— Ты права, — щёки вспыхивают, потому что признаваться в очевидном сложно.

— И Артюша у него забавный.

— Лиз, — тяжело вздыхаю, выключаю плиту и поддеваю лопаткой готовый омлет, перекладывая его на тарелку. — Ты никогда не спрашивала меня об отце, но мне есть что тебе рассказать о нём.