Так бывает в семьях с большим достатком. Он изменял мне со своей секретаршей, это я точно знаю. И вот ты… няня нашего сына. Я ведь верила в твою честность и тебе платила.

Все ее слова я пытаюсь пропустить мимо себя. Срочно хочу соорудить вакуум над собой, чтобы моя израненная душа не страдала ещё больше, но все тщетно. Лена говорит много, быстро, не подбирая выражений. И оправдываться перед ней я не вижу смысла.

— Все в этой квартире сделано моими руками, Яна. Всем занималась я. Строила домашний очаг, пока Тимур был на работе и тискал свою Валерию. Пыталась стать идеальной женой, совершенствовалась, закрывала на многое глаза и в конечном итоге пошла на шаг суррогатного материнства, чтобы сблизить нас с мужем. Но все вышло из-под контроля. Все пошло наперекосяк. Не знаю, как, но я буду бороться за наше с Тимуром счастье. Сама понимаешь, без твоего здесь присутствия.

— Мне нужно позвонить Тимуру… Каримовичу, — судорожно пытаюсь вспомнить, где лежит мой телефон и понимаю, что он на втором этаже.

Там, где мы с Багримовым провели ночь. Там, где я ощущала себя желанной и взлетала до небес. Даже сейчас, будучи униженной Леной, я не чувствую сожаления о случившемся.

— Ты должна уйти сейчас же, — произносит Лена мне в спину, когда я подхожу к лестнице и берусь за перила.

— Я спрошу у Тимура, могу ли я оставить Артюшу.

— Ты должна меня понять, как мать! Я, чёрт возьми, тебя нанимала! Кто ты здесь такая, а?!

— Я кормлю малыша, — отвечаю без капли раздражения.

— Послушай меня, — лицо Лены кривится от злости. — Сейчас ты кормишь ребёнка, отдаешь его мне и уходишь отсюда немедленно. С минуты на минуту приедут родители Тимура и он сам. У нас состоится важный разговор, и тебе здесь явно не место.

Лена подходит ближе, вручает мне малыша и идёт следом за нами в детскую.

Я опускаюсь в кресло, под ее заинтересованный взгляд задираю майку и прикладываю Артюшу. Должно быть, Лене сейчас больно. Это не она носила его все девять месяцев, не она рожала и не она сейчас кормит. Я отчаянно пытаюсь проникнуться сочувствием к Лере, но у меня не выходит. И все потому, что мы делим ребёнка. Я тоже люблю его. Люблю не меньше.

— Всё? — поторапливает она.

Слышится дверной звонок, и Лена выходит из комнаты. Это приехали родители Тимура, которые меня ненавидят. Они вышвырнут меня на улицу, и я не смогу ничего с этим сделать. Придерживая одной рукой малыша, я нахожу телефон на тумбе. Дрожащими пальцами тычу в экран и набираю номер Багримова для того, чтобы узнать, что мне делать дальше.

Слышится гудок, другой, третий. Тимур не отвечает. В висках громко стучит, а тело сотрясается в лихорадке. Как только Артюша выпускает грудь изо рта, дверь в комнату тут же открывается.

— Здравствуйте, Яна.

На пороге стоит мать Тимура.