Котенок у меня на руках успокаивается, я глажу его по спинке, он начинает громко тарахтеть. Чешу полосатое пузико, и котенок жмурится от удовольствия. Никому его не отдам!

— Ты что, его себе оставить хочешь? — недоуменно смотрит Арсен.

Киваю, стараясь сохранить достоинство и особо его не упрашивать. Но не может ведь он отказать беременной, тем более, сам говорил, что я могу просить, чего пожелаю. Вот я и желаю котенка.

— Агата, да ты на морду его посмотри, это же настоящий бандит! — пытается отговорить меня Арсен, но я неумолима.

Ну да, он немного взъерошенный, в шерстке застряли травинки и сосновые иголки, и вид воинственный.

Так он вынужден был защищаться, вот я его искупаю, откормлю, и он станет хорошим домашним котиком.

— Агата, давай я в питомнике куплю тебе котенка привитого, без блох и глистов, а этот может даже лишайный! Тебе же нельзя, ты беременная, — продолжает увещевать Арсен, но я снова упрямо мотаю головой.

Хочу этого!

Арсен вздыхает, достает телефон и говорит в динамик:

— Леша, давай машину, едем в ветеринарную клинику. Позвони, предупреди, чтобы никого кроме нас не было, — и уже мне: — Поехали, пускай на него ветеринары посмотрят.

Может, хоть глистов выведут…

***

С каждым днем Арсен все больше находил причин, чтобы задержаться дома до обеда. Он заметил, что Агате нравится гулять по дорожке, которая пролегает за домом. Дорожка хорошо просматривалась с террасы, и теперь каждое утро после совместного завтрака в спальне у Агаты он брал ноутбук, усаживался на террасе и смотрел, как гуляет его… семья?

Все чаще хотелось так о них думать — об Агате и ребенке в ее животе. Он больше не делил их в своем сознании, Агату и ее малыша.

То, что она продолжала официально числиться женой Тагира, Арсена волновало мало."

"Его юристы работали над возможностью развода без участия Мансурова, но все усложнялось тем, что и Агата, и Тагир были гражданами других государств, и бумажная волокита грозила затянуться надолго.

А вот сама Агата волновала Арсена, причем сильно. Конечно, его не удивляло то мужское желание, которое она у него вызывала. С первой же встречи. Но сейчас к привычному желанию примешивалось нечто другое.

Ямпольскому доставляло необъяснимое удовольствие просто смотреть на нее.

Он же не животное, раз сказано нельзя — значит нельзя. Честно, он и сам бы сейчас побоялся ее трогать — девушка только перестала походить на фарфоровую статуэтку. Уже не так выступали скулы и чуть округлились щечки.

Завтраков и ужинов стало мало, так что теперь Арсен еще и обедал с ней. И только когда «семья» укладывалась спать, уезжал в город. И то не сразу, дожидался, пока Агата уснет. Стоял в гардеробной под дверью и слушал, как она ворочается, выбирая удобное положение.