Ты никогда не интересовался психотипами? — Кравченко дождался отрицательного жеста и продолжил. — Так вот, их нервная система слабее, а потому чувствительность повышена в разы. Они чересчур восприимчивые, чуткие и эмоциональные. При этом стараются маскироваться, и такая сдержанность зачастую принимается за холодность. Они прячут переживания и мысли, а это воспринимается как неуверенность. Их главная отличительная черта — потребность заботиться о близких, у них впечатляющие внутренние резервы.

Он замолчал, и Арсен нетерпеливо забарабанил по столу.

— Ты это к чему, Гена? У Агаты такой психотип?

— Именно, — кивнул тот, — Агата — эмотив в чистом виде, так сказать, классический.

Она очень любит своего ребенка и переживает за него, в ней много этой любви, Арсен. Вот только беременные более уязвимы, такие переживания отнимают много сил, и эти резервы истощаются, а пополнять их неоткуда. Зачем ты привел ее в дом, где живешь с другой женщиной? Это убивает ее, она слишком хрупкая и уязвимая. Если она сломается, то этот ребенок не родится, он вместе с ней усохнет. Потому я и сказал про кому. То, что ты с ней делаешь, та же кома, только моральная.

— Ирмы, считай, уже нет, Гена, ну, …, сказал же, разберусь. Со мной останется Агата. И я хочу, чтобы мой сын родился, — шумно выдохнув, постарался очень спокойно сказать Арсен.

— Ей самой забота нужна и внимание, а не только твои хотелки, — невозмутимо продолжил Кравченко. — И ей, и малышу. А ты уже знаешь, что сын?

— Знаю. Все будет, Ген, и внимание будет, и забота, только верни мне ее скорее, — Арсен накрыл руками голову. — Слушай, а можно и мне капельницу? Ну сдохну же сейчас…

— Не вопрос, — Кравченко подошел к шкафу, достал пузатую бутылку и два бокала.

Плеснул в каждый по треть, подсунул один Арсену. На его удивленный взгляд лишь хмыкнул. — Пей, чего смотришь. Это называется оральный способ введения лекарственного препарата. Коньяк, «Курвуазье», пятьдесят лет выдержки. Пей, не выделывайся. А то выдумал, капельницу. Еще систему на тебя переводить, — проворчал, салютуя бокалом Арсену.

Ямпольский вдохнул аромат напитка и сделал глоток.

***

От Кравченко Арсен вышел около часа.

Генка его выгнал, толку там от Ямпольского все равно не было, а «капаться» дальше он как главврач при исполнении позволить себе не мог.

У Арсена в офис ехать не было ни малейшего желания, обойдутся без него, не за три копейки работают. Он немного посидел в машине, подумал и распорядился отвезти его в областную детскую.

— Арсен, дорогой! — Лара с порога бросилась обниматься, и Ямпольскому почудилось, что в этих объятиях признательности и благодарности было гораздо меньше, чем всего остального.