Вспомнил, как смотрел на нее, уходящую от офиса, и сжимал в карманах кулаки, будто натягивая невидимую цепь, что сковала его и не давала броситься вслед. Упасть на колени, обхватить стройные длинные ножки и держать, не пускать, никуда больше не отпускать.

Когда охранник передал футляр, и Арсен увидел подарок Агаты, ему выть хотелось. Хорошо, никто не видел, как он прижимался губами к этим запонкам, которые совсем недавно держала в своих тонких пальчиках его девочка.

Не его, не его, мать твою, не его!

— Арсен, чертило бешеный! Угомонись!

Ямпольский смотрел на сбитый в кровь кулак и удивленно моргал. Ринат оттащил его от стены, на которой облупилась часть дорогой венецианской отделки.

— Хватит! — они оба тяжело дышали, кажется, он Маркелову еще и задвинул под ребро. Ничего, не развалился же напарник, живой. — Хватит с ума сходить, Арсен. Леру не вернешь, сколько ты себя съедать будешь? Сколько можно одной местью жить? Четыре года прошло, Арсен, четыре! Разве такой жизни она хотела для тебя? Мы все с тобой сделали, сам знаешь, какие силы подняли, чтобы хоть что-то нарыть. Но раз до сих пор ничего не нашли, значит нет уже их. Или сами слились, или под раздачу попали. А ты молодой еще мужик, Арсен, сколько тебе, тридцать шесть? Тридцать восемь?

— Сорок два.

— Говорю ж, пацан еще. Мальчишка. Посмотри на себя, бабы за тобой ссутся, ты на сорок лет и в пятьдесят выглядеть не будешь, вы, горцы, долгожители. В тебе же армянская кровь, если я не путаю?

— Наполовину. Мать армянка, отец русский, — Арсен сам не знал, почему отвечает и не посылает Маркелова, но тот вроде как проявляет участие. А нехорошо просто так посылать людей, проявляющих участие.

— Так я об этом и говорю. Ну сколько ты еще будешь проституток Борькиных драть? Женись, найди девку нормальную, да хоть эту свою Агату найди, смотри, как тебя от нее кроет. Ты еще детей нарожать можешь, это я уже старый пердун, и то, скажу тебе, молодая кровь рядом и мою разгоняет. Тебе бы сына, Арсен, я вот жалею, что про Тагира не знал, других детей не нажил, а этого не я воспитывал.

— Так и нет с него толку? — спросил Арсен, смачивая салфетку вискарем и вытирая кровь.

Сын Рината, Тагир, обнаружился только в свои восемнадцать лет, бывшая девушка родила от него сына уже в браке и мужу не стала признаваться. Тагир сам пришел к отцу, тест ДНК подтвердил отцовство, и Ринат отправил его учиться в Лондон. Надеялся вовлечь в бизнес, но парню, похоже, сами деньги нравились больше, чем процесс их зарабатывания.

— Эх, — Маркелов досадливо махнул рукой, — не спрашивай. Ты, Арсен, сейчас домой поезжай, выспись, отдохни, мне тоже пора отдыхать. Завтра лечу в Африку, если помнишь, ты сам остаешься рулить. И подумай над моими словами.

— Хорошо, Ринат, я подумаю.