И действительно, вскоре всех ссыльных из Рожкова разослали по другим деревням.

В Мозгову из Рожкова прислали двух: некоего Каюрова и женщину, как говорили, члена партии чуть ли не с тысяча девятьсот пятого года, со странной фамилией Звягуро. Звали ее Лидия Григорьевна. Старообразная, некрасивая, с выпирающими зубами, она приехала не одна, а с шестилетним мальчиком Тарасиком.

Привезли ее уже по санному пути. Она остановила возчика возле избы, где жил Саша, вошла к нему и сказала:

— Мне о вас говорил Соловейчик. Вы не подскажете, у кого можно снять жилье?

— Надо подумать, — ответил Саша, — проходите, садитесь.

— Я должна отпустить возчика.

Они вышли на улицу. В санях, закутанный в платок, сидел Тарасик. Лидия Григорьевна вытащила его из саней, Саша взял вещи — два потертых чемодана, перевязанных веревкой, все вернулись в дом. На улице скрипнули полозья — возчик уехал.

Лидия Григорьевна развязала на Тарасике платок, сняла с него нечто вроде шубки, сняла шапку, велела сесть на лавку. Тарасик сел, поглядывая на Сашу.

Саша открыл дверь в кухню, попросил хозяйку зайти. В горницу вместе с хозяйкой зашел и хозяин.

Саша показал на Лидию Григорьевну.

— Это моя знакомая, у кого бы поселить?"

"Старуха посмотрела на мальчика.

— Внук, что ли?

— Внук, — нахмурилась Лидия Григорьевна.

— С ребенком, однако, трудно добыть. Балуются они, дети-то…

— Он не балуется, — сказала Лидия Григорьевна.

— Кто знат, — пробормотала старуха.

— А разве не бывали тут у вас ссыльные с детьми? — спросил Саша.

Хозяйка не ответила, продолжала рассматривать мальчика.

— Звать-то как?

— Тарасом его зовут.

— Брюхановы, однако, сдадут, — сказал старик.

— У Брюхановых девка мешана.

— Девка тиха, не тронет.

Лидия Григорьевна опять нахмурилась.

— А кто кроме Брюхановых может пустить?

Старуха задумалась.

— Сизых? — спросила она у старика.

— Заливает в глотку, — одобрительно заметил старик.

— Нет, нет, это не надо, Тарасик боится пьяных.

— Разборчива ты, — неодобрительно заметила старуха, потом обернулась к Саше. — К Верхотуровым сходи, возле учителки живут.

По дороге к Верхотуровым Лидия Григорьевна сказала:

— С ребенком трудно устроиться на квартиру, хотя он никому не мешает. Боятся другого: если меня заберут, ребенок останется у них. И, пока начальство отправит его в детдом, может пройти и год и два, надо хлопотать, писать, а писать они не умеют.

Верхотуровы запросили тридцать рублей в месяц.

По выражению лица Лидии Григорьевны Саша понял, что она сейчас откажется. Он придержал ее за локоть.

— Ладно, сегодня они к вам переберутся.

Лидия Григорьевна была недовольна.

— Напрасно вы согласились за меня, я не могу и не намерена платить такие деньги.

— Мое согласие ни к чему вас не обязывает, всегда можем отказаться.