— А он заносчив, — усмехнулся Вильгельм.

— Ему сорок лет и он знает, что делает. Вне зависимости от того, как мы поступим, за двадцать лет сложится ситуация, при которой даже вся остальная планета, объединившись, не сможет противостоять русским. Вопрос только в цене и том, сможем ли мы это увидеть или уже будем лежать в могиле.

— Так он хочет объединить планету?! — Воскликнул Алессандро Грациани.

— Я думаю, да. — Уверено кивнул Альфред. — Хотя он этого никогда не говорил.

— Ха! — Усмехнулся Вильгельм. — Ничего у него выйдет.

— Посмотрим, — лукаво улыбнулся Альфред. — Впрочем, это вопрос перспектив. Давайте подведем итог нашей беседы. Вы готовы поддержать меня в желании избежать вырезания европейцев как вида?

Вильгельм с Алессандро думали долго. Минут пять. Молча и вдумчиво, лишь напряженно пережевывая губы и с грустью смотря на свои чашки с чаем.

— Пожалуй, Италия с вами, — медленно, выжимая из себя каждую букву сквозь зубы под колючий взгляд Вильгельма.

— Не хочешь бороться? — Спросил с едва скрываемым презрением германский Император. — А как же идеалы фашизма?

— Идеалы фашизма не включали в себя стремление к уничтожению доверившейся тебе нации из-за собственной гордости и бараньего упрямства.

— Ха! — Начал было шутку Вильгельм, и осекся под спокойными льдинками взгляда Алессандро. В этих глазах читалось слишком многое…

— Неужели все так бесславно закончится? — Уже совершенно спокойный Вильгельм обратился к Грациани.

— Уже закончилось. — Все также спокойно произнес Алессандро. — Незнакомы с китайской игрой «го»? О, вижу, знакомы. Да, мода русского двора в наши времена популярна. Так вот. В этой игре задолго до конца партии прозорливый игрок может сказать, кто выиграл и кто проиграл. И после определенного хода никакая гениальность не способна избавить сделавшего неаккуратный шаг от поражения. Представьте, что вы знаете, что уже умерли, однако вам на осознание отвели некоторое время. Страшно? И мне страшно. Но когда вы поведали нам разведданные про аэропланы, кирасиров, зенитные средства и крепостные ружья… я понял, что партия проиграна. Мы просто не успеваем. Этот разрыв будет расти дальше как снежный ком, усугубляясь нашими финансовыми проблемами. Да, можно попробовать играть дальше, но это лишь приведет к потере пешек и времени. Мне жутко от этой мысли. Мы проиграли. Увы.

— Черт подери! — Вскочил с кресла Вильгельм, расплескав при этом чай себе на китель и брюки. И замер на пару секунд. Потом посмотрел на полупустую чашку чая. Отпустил ее и, улыбнувшись разлетевшимся осколкам, тихо произнес: — Германия тоже с вами.

Интерлюдия.