Никогда! Никогда прежде я не видел таких викторий! — Павел Сергеевич Андреев просто захлебывался от восторга. Его глаза горели. — Ни в кампании 71 года, ни при французском деле, ни в Средней Азии!

— А что было дальше?

— Панцеры с драгунами вышли к Белграду очень быстро. В его предместье отдохнули. После чего, дождавшись маршевых стрелковых батальонов, пошли дальше, стремясь обрубить последние пути отхода через Дунай у отступающей армии противника. А ей навстречу с левого фланга фронта после мощной артиллерийской подготовки, да при активной поддержке практически всей ударной части нашего воздушного флота, пошли горные стрелки. Две бригады. Правда, если бы не дирижабли с аэропланами, нам бы очень тяжело пришлось, ведь противник держал высоты и очень хорошо простреливал подходы. Так что нам приходилось по основному вектору наступления держать в воздухе по несколько дирижаблей, постоянно, осуществляющих обстрел из пулеметов любых наблюдаемых огневых точек противника. А если это не помогало, то бомбили легкими осколочными бомбами. Если бы не они — совсем кисло было бы. Как пить дать — легли бы наши горные стрелки в том наступлении.

— Отлично! — Довольно улыбнулся Александр. — И что теперь? Котел?

— Да! Полное окружение! Часть смогли прорваться через австрийскую границу, но в окружении осталось тысяч двести человек. Вчера подписали капитуляцию. Смогли живым взять Мольтке, но он тяжело ранен и уже неделю как не командует войсками. Сейчас занимаемся сортировкой пленных и решением проблем снабжения.

— Вы собираете пленных в лагеря на местах?

— Никак нет. Сортируем. Грузим в эшелоны и вывозим в Империю. По старой, отработанной схеме. Помните, как с турками поступили?

— Турки-то они конечно правильно, свое получили, — задумался Иосиф Павлович Джакели. — Но тут война с европейскими державами. И пленные преимущественно немцы, итальянцы да французы. Как бы конфуза не вышло.

— Какой такой конфуз? — Удивился Александр. — Мы сражались с повстанцами. Если к ним примкнули какие-то иностранные добровольцы, это их личные проблемы. По договору с новым царем Югославии Российская Империя вправе забирать себе всех взятых в плен повстанцев.

— И Мольтке? — Осторожно спросил Джакели.

— А что, Мольтке особенный? Само собой, уважим человека, дороги строить не отправим. Но в свою Германию он вернется очень не скоро. Так что миндальничать с пленными не нужно. Шоссированные дороги нам нужны и объем работ по их возведению опережает наши производственные мощности на пару сотен лет. Вот пускай они своим трудом и приближают светлое будущее России. Им все равно, а нам приятно. По крайней мере, так у пленных будет шанс хотя бы когда-нибудь, в перспективе, вернуться домой.