— Они продвигаются дальше по долине практически обычным маршем, совершенно не встречая сопротивления. Кроме того мы не успеваем отвести войска от горных перевалов. Эта фланговая атака русских поставила весь фронт в критическое положение — уже сейчас ситуация такова, что я не исключу окружения и блокады нашей основной военной группировки в Югославии. На границе стоят еще две дивизии, но они там находятся на переформировании после неудачного наступления и, по сути, представляют собой два сильно побитых полка, лишенные артиллерии.

— Вы сказали что-то про воздух.

Что там?

— Русские в направление главного удара применили массированно дирижабли и новые аэропланы.

— Аэропланы? — Округлил глаза Фридрих. — Как их вообще можно применить? Ведь на Международной выставке, проведенной в Москве в прошлом году нам их показывали и рекомендовали в роли перспективнейших решений в области воздухоплавания. Впрочем, никаких поразительных успехов они не продемонстрировали, а потому вы, мой любезный Хельмут, сами отозвались о них как о дорогой и бессмысленной игрушке. — В Югославии были применены совершенно иные аэропланы.

Основную проблему для нас составили двухмоторные бипланы, которые несли с собой не только неплохой запас малых осколочных бомб, но и были вооружены пулеметами в турелях, из которых они тщательно поливали наши позиции. Из-за их маневренности, скорости и умеренных размеров мы смогли сбить только один такой аэроплан. Остальные же учинили совершенный разгром в 17-ой пехотной дивизии, полностью выведя из строя ее артиллерию и сильно проредив пехотные порядки.

— Странно… очень странно.

— Более чем. Тот сбитый аэроплан был осмотрен одним офицером нашей армии.

Я читал его доклад и могу уверенно говорить, что сбитый аэроплан русских на голову выше всего того, что они нам демонстрировали в прошлом году в Москве. Кроме того, на части деталей стоит заводская маркировка с указанием даты изготовления… Обер-лейтенант Ганеман видел своими глазами датировку двух-трех летней давности на отдельных элементах конструкции.

— И что это значит?

— То, что русские нам морочили голову. Все эти аэропланы летали еще до выставки, на которой они нам показали какие-то ранние и весьма убогие поделки.

У нас не было и таких, но уровень того, что нам показали был не серьезен, поэтому мы и восприняли русское увлечение аэропланами как баловство Александра.

— Не удивительно, — зло скривился Фридрих. — Так. Давайте вернемся к Белграду. Что с ним?

— Мы его не удержим. Нечем. Там полк пехоты. Артиллерии нет. Беда в том, что основные силы у нас сосредоточены в горах, вблизи от линии фронта и быстро вывести их назад по тем ужасным дорогам нереально.