Лимон, чертыхаясь, вскочил, схватил тяжелый резной табурет и с яростным ревом швырнул его в Леню. Маркиз ловко уклонился от летящего в него предмета. Табурет угодил в зеркальную дверцу шкафа, по которой тут же зазмеились трещины.

Отступив в дальний конец спальни, Леня дурашливым голосом пропел частушку:

– Мой миленок Фейербах разругался с Гегелем, Разорвал на нем рубаху и ударил мебелем…

– Остряк, да? – завопил Лимон, перепрыгивая через кровать и бросаясь на Маркиза. – Жванецкий, да? Ты у меня сейчас, блин, на две половинки, в натуре, рассмеешься!

Леня не любил насилия во всех его формах, но при необходимости он мог постоять за себя, при его профессии это было просто необходимо. Он поддерживал хорошую спортивную форму и время от времени брал уроки восточных единоборств у старика-вьетнамца.

Этот старик научил его многим хитрым приемам, но он не раз повторял простую житейскую мудрость: никакие самые крутые приемы не гарантируют полной безопасности. Как говорится, против лома нет приема. Кроме того, в крайнем случае не нужно изощряться – самое простое и действенное средство в драке с другим мужчиной это сильный удар в то место, которое мужчины берегут, как зеницу ока.

«Поэтому женщины в драке опаснее, – добавлял вьетнамец, – у них меньше болевых точек».

Вот и сейчас, увидев, что Лимон озверел не на шутку. Маркиз вспомнил завет старика и ударил бритоголового в ту самую болевую точку, ахиллесову пяту каждого мужчины.

Лимон согнулся, выпучив глаза и хватая ртом воздух.

Барби, которая только что в ужасе убегала от своего разъяренного любовника, увидев его страдания, тут же преисполнилась жалости, спрыгнула с тумбочки, подбежала к Лимону, обняла его за плечи и повела к кровати.

– Лапсик, бедненький, – причитала она, – ну потерпи минутку, сейчас все пройдет…

– Уйди, шлюха! рычал бритоголовый, морщась от боли, но на более решительное сопротивление у него все еще не хватало сил.

Барби с ненавистью покосилась на Маркиза и прошипела:

– Ты что же, гад ползучий, с ним сделал? А если тебя так? Это такое место опасное, неизвестно, как заживет! А если вовсе не заживет, что я тогда с ним делать буду?

– Трудно с вами! – проговорил Маркиз. – Я тебя хотел спасти, а ты же на меня в обиде!

– Спасти он меня хотел! А тебя кто-нибудь об этом просил? Тоже мне, спасатель нашелся!

Барби дотащила своего страдающего любовника до кровати и пыталась на нее уложить, но Лимон шипел, как разозленный кот, морщился от боли и вырывался из объятий своей любвеобильной подруги.

– Уматывай отсюда, пока он не очухался, – крикнула Барби Маркизу, – а то он тебя точно убьет, а мне только покойника в доме не хватало!

– А тебя-то он не убьет? – озабоченно спросил Леня.