Леня торопливо вытащил из бардачка мощный бинокль, без которого он никогда не выезжал из дома, и навел его на щиток домофона как раз вовремя, чтобы разглядеть, как похититель набирает на нем номер сорок семь.

После короткого обмена репликами входная дверь открылась.

Мужчина повернулся к своей машине и сделал приглашающий жест.

Девица в черном выскочила из иномарки с девочкой на руках.

Маркиз перевел на нее бинокль и увидел, что Даша безвольно обвисла в руках похитительницы и глаза ее закрыты.

«Накололи ребенка какой-то дрянью, сволочи», отметил про себя Леня и скрипнул зубами.

Он еще какое-то время наблюдал за подъездом после того, как похитители скрылись в нем, и, как выяснилось, не зря. Примерно через десять минут из двери вышел узкоплечий злодей правда, на этот раз он стал блондином, и одежда у него заметно изменилась. Он сел в ту же самую черную машину и уехал.

«Понятно, – подумал Маркиз, – девочку оставил на попечение своей мрачной ассистентки. Но судя по всему, девица там не одна: кто-то их поджидал в квартире, кто-то ответил на вызов домофона. Значит, нужно исходить из того, что в квартире, по крайней мере, два взрослых человека».

Лысый открыл дверь и изумленно уставился на девочку.

– Эй, Слизь, – прошипел он, поворачиваясь к узкоплечему мужчине, – мы так не договаривались!

Ты не говорил, что это будет ребенок!

Слизь отодвинул его с порога, втолкнул в прихожую брюнетку с девочкой на руках, захлопнул входную дверь и только тогда проговорил, злобно скривившись:

– Какая тебе разница? Ребенок, не ребенок… с ребенком только проще, меньше возни!

– Ничего себе меньше! Ты скажешь тоже! – Да с ней в десять раз больше заморочек! Сплошной геморрой! Ненавижу детей! На дух не выношу!

Что я, нянька, что ли? И потом – ты же знаешь, как блатные относятся к похитителям детей? Особенно если с ней что-нибудь случится! Если, не дай бог, попаду на зону – мне не жить!

– А что ты каркаешь? – Слизь надвинулся на Лысого и угрожающе скрипнул зубами. – Что ты каркаешь, мразь? Кто здесь собирается на зону? Мы спокойно получим свое и разбежимся! И с девчонкой ничего не случится! Понятно? Я спрашиваю – тебе понятно? Твое дело вообще простое – сидеть тихо и делать все, что Стася велит! Ясно? Она у тебя будет командиром! Сидите здесь и ждите моего звонка!

– Она хоть жива? – Лысый покосился на девочку.

– Еще как жива!

Как бы подтверждая слова Слизя, девочка застонала и открыла глаза.

С трудом разлепив губы, она проговорила:

– Пить!

Андрей Николаевич сидел за письменным столом у себя в кабинете и рассматривал сидевшую в кресле невестку. Она ничуть не изменилась – те же круглые очочки, то же вечное раздражение во взгляде, то же недовольное выражение лица. Но изменился он.