— Такую кралю не каждый день встретишь.

Я подошёл к крыльцу и поинтересовался:

— Нежданные гости?

— Ага, — ответила Алиса, провожая взглядом процессию. — Десять минут назад поступил сигнал, что «Сыны» разгромили один из баров «Черной Сотни». Причем впали в раж и не сбежали, когда прибыл патруль. Спокойно добивали оппонентов.

— Интересные дела, — согласился я. — Удобное выбрали время. Когда весь ваш отдел ныряет у старой мануфактуры.

— То-то и оно, что их десять, а дежурных трое, — вздохнула Белова. — Так что чувствую, допрос затянется.

— Такое бывает.

— Знаешь, Чехов, последнее время я все чаще жалею, что выбрала эту профессию. А если учесть, что на службе мне придется проторчать минимум десять лет… ладно, не будем о грустном. Ты то здесь какими судьбами?

— С начальством твоим переговорить приехал. Кстати, он у себя? — ответил я и Белова поморщилась:

— Где же ему ещё быть? Не на болоте же нырять. Надеюсь, после вашего разговора у Иванова не испортится настроение?

— То есть, сейчас оно хорошее? — уточнил я.

— Нет. Но может стать ещё хуже. В этом плане Иванов уникален. У него нет предела недовольству. Побойся Искупителя, Чехов. Тебя уже и так весь отдел ненавидит.

— Я постараюсь не расстроить вашего сатрапа, — пообещал я и потянул на себя дверь. — Ладно, мне пора.

— Да я с тобой сейчас пойду. Кто-то же должен допрашивать этих."

"Я пропустил Алису в отделение и направился следом. В компании Беловой прошел через дежурного, попрощался с девушкой и свернул к кабинету Иванова. Подошёл к двери с нужной табличкой, трижды стукнул в створку. И дождавшись недовольного «Войдите», потянул на себя дверь.

Дмитрий сидел за столом. Перед ним лежала открытая папка, и жандарм задумчиво перебирал листы.

— Добрый день, мастер Иванов, — поприветствовал хозяина кабинета. — Мы договаривались сегодня встретиться.

Жандарм поднял голову, взглянул на меня и недовольно поджал губы:

— Да какой же он добрый, когда вы пришли в гости, Павел Филиппович? — начал парень. — В последнее время вы стали дурным вестником. Даже примета такая у жандармов есть: раз в отделение приехал княжич Чехов, жди беды.

— Так вот почему дежурный смотрел на меня так недовольно, — протянул я и задумчиво потёр ладонью подбородок.

— Ладно, мастер, зачем пожаловали? — перебил меня Дмитрий. — А то после обеда мне прибавилось работы. «Сыны» так рады, что одного из их лидеров отпустили, что устроили погром в баре, принадлежащем «Чёрной Сотне». Мебель поломали, людей избили. А беседовать с ними мне.

— Я хотел написать заявление, что с сегодняшнего дня являюсь защитником Ильи Литвинова, — произнес я.

Иванов поморщился так, будто у него разом разболелись все зубы:

— Павел Филиппович, — начал он.