Исповедь свою она завершила так:

– Я поехала на лесную тропу и разбросала осколки фары прямо на виду, у корней дерева, потом оставила на нем кувалдой вмятину и положила туда кусочки краски, которые отколупнула от кузова “форда”.

– И через два дня Уолтер был арестован, – произнес Гэхаловуд. – Потому что все улики вели к нему… В том числе этот пуловер, который был не его, но который Эрик одолжил ему и на котором, следовательно, были следы ДНК обоих парней.

Патрисия кивнула:

– Я тогда никак не могла понять, по какой причине Уолтер признался и обвинил Эрика в соучастии в убийстве. Поняла только из вашего расследования: признания были вырваны силой, а поскольку ему только что стало известно, что Эрик проделал с Салли, то он отомстил, утопил его вместе с собой.

– Скорее всего, – заметил Гэхаловуд, – Уолтер решил утопить Эрика, увидев в зале для допросов его пуловер, который превратился в вещественное доказательство."

"– Возможно, – согласилась Патрисия. – Эрик после ареста просил родных связаться со мной, чтобы я была его адвокатом. Так я и выяснила, что происходит. И поняла, что, несмотря ни на что, мой план работает. Я тут же отправилась к Эрику, теперь моему подзащитному. Это позволяло мне следить за делом изнутри, а главное, держать Эрика на контроле. Во время допросов я им манипулировала, как хотела. Он был в панике и следовал моим советам так, словно это слово божие. Первым делом я велела ему как можно меньше говорить. Внушала, что это ему поможет в ходе судебного процесса, хотя прекрасно знала, что молчат обычно именно преступники и что это обернется против него. Ко всему этому добавилась еще история с принтером – я ее, естественно, не предусмотрела, но она пришлась как нельзя кстати. В промежутках между допросами я жутко давила на Эрика, внушала ему чувство вины. Лишала его опоры. Ему была крышка, я это знала. Когда Лорен тоже решила провести расследование и доказать невиновность брата, я тут же вмешалась, чтобы иметь доступ к ее возможным находкам и в случае необходимости создавать ложные доказательства. Пока Эрик сидел в тюрьме, я была в безопасности. И наконец, мой последний успех: я его убедила, что, признав вину, он сохранит себе жизнь. И поскольку он был готов на что угодно, чтобы избежать смертной казни, он это сделал. Тут я поняла, что совершила идеальное убийство. Ну, почти. Оставалось устранить одну деталь – Казински, того копа, что допрашивал Уолтера. Я знала, что Уолтер невиновен. И потому подозревала, что признания были вырваны силой. Если Казински однажды об этом расскажет, это все испортит. Мне надо было избавиться от него тоже, другого выхода не было. Я его выследила; оказалось, что он каждый день на рассвете выходит на пробежку.