А я даже не вспомнила об этом. Он в очередной раз назвал меня шлюхой, а я зациклилась и уплыла на слове «моя»."

"Выхожу на кухню, привычно сажусь на подоконник, прикуриваю сигарету. Открываю окно, впуская свежий воздух. Обнимаю себя руками. Что он там сказал? Кто я такая и откуда свалилась? Он не может и не хочет. А чего он не хочет? Отношений со мной? А хочу ли я отношений с ним? Если бы он не носил масок, и был бы более нормальным, я бы, наверное, хотела. Определенно бы хотела. А эта боль в его стальных глазах. Кто нанес ему эти раны? Он однозначно боится отношений, привязанностей и прочего.

Вдруг неожиданно захотелось домой. К маме. В мой настоящий дом. Как в детстве. Ни о чем не думать. Никого не знать. И почему я такая дура? Почему я не могла до беспамятства влюбиться в Алексея, выйти за него, и быть просто счастливой? Но нет. Я не ищу легких путей. Мне шарады и головоломки подавай. Игры на грани, без правил.

Всматриваюсь в окно. На стоянке по-прежнему стоит машина Дана. Почему он не уехал?! Слышу звук открывающейся двери. Соскакиваю с подоконника, быстро выхожу в прихожую. Мое сердце пропускает удар, замирает и снова несется вскачь.

Дан опять закрывает за собой дверь на все замки. Разворачивается, осматривает меня, замирает вместе со мной. Лихорадочно соображаю. Не могу понять, зачем он вернулся? Он вроде бы уже получил от меня все, что ему нужно. Дан медленно надвигается на меня, заставляя меня по инерции отступить.

— А, к черту все! — на выдохе произносит он. Настигает меня. — Иди сюда, Дюймовочка! — срывается, подхватывает меня, прижимает к себе. Я чувствую его дрожь. Прижимает меня сильнее. Я, наверное, действительно сошла с ума, потеряла гордость. Но я хочу эту иллюзию.

Наш самообман. Хотя бы до утра. Обвиваю его шею, закидываю ноги ему на талию, вынуждая меня поднять. Целую жадными поцелуями его щеки, скулы, шею. Нежно целую губы. Дан втягивает мою нижнюю губу. Всхлипываю, отстраняюсь от него, мои истерзанные им губы болят. Дан понимает все без слов и объяснений.

— Прости, Дюймовочка. Похоже, поцелуи в губы пока отменяются, — усмехается он.

— Нет, — сама тянусь к его губам. — Они просто должны быть очень нежными.

— Прекрасно, мне нравится, — шепчет он в мои губы, невесомо целуя.

— Отнеси меня в душ, — прошу я.

И он несет.

Этой ночью нежными были только поцелуи, он опять терзал меня. Играл с моим телом, доводя до исступления, сначала в душе, потом в постели. Он был похож на дико голодного зверя, дорвавшегося до еды. Сколько бы мы не отдавались друг другу, полного насыщения не приходило. Я даже не помню, в какой момент мы, изможденные, просто уснули, отключились.

Меня будит шум со двора. Черт, я опять забыла закрыть окно! Нехотя переворачиваюсь на спину, проклиная чувствительную сигнализацию в машине соседа.