— Скажи мне, Кристина, а почему тебя это так волнует? — произношу я, вспоминая, где находятся лопата и мусорные пакеты.

— Потому что мне не безразлична судьба Дана. А ты, — она тычет в меня пальцем, который мне хочется сломать, — не подходишь ему.

— И почему же? — выкидываю недокуренную сигарету ей под ноги."

"— Да хотя бы, потому что выглядишь как вульгарная женщина легкого поведения, — ну все, она сама напросилась. Я медленно отталкиваюсь от капота, надвигаюсь на нее, от чего она пятится назад и нервно усмехается. Подмечаю по дороге, что ее волосы идеально собраны в хвост, что позволит мне схватиться за него и ударить ее об колено носом.

Не успеваю я дойти до этой стервы, как из ворот выходит Дан, с интересом наблюдая за происходящим. Кидает на меня вопросительный взгляд. И я меняю тактику на ходу. Обхожу Кристину, кидаюсь на шею Дана. От неожиданности он ловит меня за талию. И кажется. он раскусил меня, потому что он слегка мне улыбается и подмигивает.

— Дан, — протяжно, тяну слова, — поехали домой, я так устала, милый, и не выспалась, и ты в этом виноват. Но мне понравились игры с твоими наручниками.

Повторим? — хитро интересуюсь я. Неожиданно для него обхватываю его лицо и страстно целую. И Дан меня не подводит. Отвечает на поцелуй, перехватывая инициативу на себя, слегка дергает меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Когда мы, наконец, останавливаемся, Кристины уже нет.

— Ты специально это делаешь? — спрашивает он, спуская руки на мои бедра, сжимая их, плотнее притягивая к себе.

— Да.

— Зачем?

— А это уже тебя не касается. Теперь это моя война. И заметь, не я ее начала, — подмигиваю ему я. Отрываюсь от него, отворачиваюсь, сажусь в машину.

Через минуту Дан садится за руль.

— Не забудь мне напомнить взять билеты до Мексики с открытой датой, усмехается он. Киваю ему в ответ, и мы покидаем это неприятное для нас место.

— Значит, игры с наручниками? — заинтересовано спрашивает он, продолжая смотреть на дорогу.

— Да. А у тебя есть наручники? — соблазнительным голосом интересуюсь я.

— Есть настоящие, стальные и очень жесткие. Так что я тебе не завидую, Дюймовочка, — усмехается он. Дан немного расслабился, уже не такой напряженный и даже шутит. А самое главное, ни намека на маски, со мной он — настоящий.

Нет, я видела, как он становился непроницаемым и безразличным в доме матери. Но это было для них. А со мной он другой. И это уже хорошо. Достаю сигарету, приоткрываю окно, не успеваю нормально затянуться, как моя сигарета летит в окно.

— И да, с этого дня ты бросаешь курить, — нагло заявляет он.

— А не ты ли совсем недавно выкурил почти все мои сигареты? — обижено спрашиваю я.

— Это было временно, я тоже больше не курю! — заявляет он.

— Знаешь что?! Мы так не договаривались.