На моей плантации… то есть, конечно же, она принадлежит Уильяму, своей я называю ее по привычке…

Я хмыкнула, показывая, что можно обойтись и без столь любимых им подробностей."

"– Так вот, на плантации, – продолжил он, не обращая на меня внимания, – за домом есть одна лужайка. Сперва она была совсем крохотной, с годами я ее увеличил, и она теперь граничит с лесом. Вечерами туда частенько забредают олени, чтобы покормиться тамошней травой. Иногда я вижу одного из них – особенного. Он вроде бы белый, но кажется, будто он – из серебра. Уж не знаю, то ли он выходит только в полнолуние, то ли я просто встречаю его лишь в лунные ночи.

Взгляд Грея потеплел, и я поняла, что он видит перед собой не гипсовый потолок, а белоснежного оленя, залитого луной.

– Он появляется три-четыре ночи подряд, не более, а затем пропадает на несколько недель, а то и месяцев. А потом приходит снова – и я опять им любуюсь.

Тихо зашелестев бельем, Грей перекатился на бок.

– Понимаете? Это создание мне не принадлежит. Да я бы и не стал его присваивать. Его появление – дар, который я принимаю с благодарностью, но, когда он исчезает, я не чувствую себя покинутым.

– Хотите сказать, с Мануком у вас то же самое? И он с вами согласен? – зачарованно спросила я.

Грей с удивлением взглянул на меня.

– Представления не имею.

– Вы что… хм… не разговариваете в постели? – спросила я, стараясь быть деликатной.

Грей дернул губами и отвернулся.

– Нет.

Какое-то время мы лежали, разглядывая потолок.

– А вообще такое бывало? – выпалила вдруг я.

– Что бывало?

– Чтобы вы говорили с любовником в постели?

Он уставился на меня.

– Да. Хотя и не так откровенно, как мы с вами.

Грей хотел сказать что-то еще, но потом зажмурился и медленно выдохнул через нос.

Я знала – да и как иначе? – что ему очень хочется выяснить, каков был в постели Джейми. И меня, как ни постыдно, подмывало ему рассказать – чтобы хоть на секунду вернуть мужа к жизни. Однако я понимала, что за подобную откровенность придется платить – и не только чувством вины за предательство, но и стыдом за то, что использовала чувства Грея, пусть даже по его собственному желанию. И хотя все, что было у нас с Джейми, останется теперь в прошлом, это слишком личное, чтобы им делиться – тем более что воспоминания принадлежат не мне одной.

Лишь теперь я запоздало (как и всегда в последние дни) сообразила, что тоже заставляю Грея делиться слишком личными подробностями.

– Я не хотела лезть к вам в душу, – пробормотала я смущенно.

Он весело улыбнулся.

– Я весьма польщен, мадам, что вас так интересует моя персона. Я знавал многих… супругов, которые оставались в полном неведении относительно мыслей своей пары.