Совсем не такой, какой нравилась ему. Да, она была очень красивой, она была роковой, но это была уже не его Ева. Именно в этот момент он понял вдруг, что ей действительно не нужна никакая упаковка. Потому что то, что ценил в ней, измерялось вовсе не килограммами косметики на лице и не дороговизной тряпок на теле. Он, в общем-то, предпочитал, чтобы на Еве вообще ничего не было. Адаму неожиданно стали невыносимо противны все эти затеянные им же самим съёмки.

Но все же он отобрал несколько снимков и во втором образе, которые, вместе с первыми, будут отправлены дизайнерам для того, чтобы придумать, как отразить на плакате обе сущности женщины. Рекламным слоганом Левандовский при этом хотел видеть что-то вроде: «Будь неотразимой… оставаясь собой».

Покончив со всем этим, Адам вместе с Евой вернулся к себе. В приемной его уже дожидался Панов, отправленный сегодня в лабораторию за концентратом.

Кивнув своему юристу, Левандовский пригласил его пройти в кабинет, где внимательно осмотрел привезённый пакет. Упаковка, к его удовлетворению, не была нарушена, надёжно скрывая под собой то, чего никто не должен был знать, кроме самого Адама и нескольких сотрудников лаборатории во главе с Этьеном.

— Не доверяешь? — спросил Панов, от внимания которого не укрылась произведённая Левандовским проверка.

— Лишняя бдительность не помешает, — пожал плечами Адам."

"— Наверное, ты прав, — согласился юрист, но по лицу его пробежала тень, совершенно незамеченная боссом.

— Можешь идти, — нетерпеливо махнул Левандовский на дверь. — Или у тебя ко мне что-то ещё?

— Нет, ничего. Но с чего такая спешка? — поинтересовался юрист.

— Хочу поскорее опробовать… продукт, — ответил Левандовский.

— Ага, — многозначительно протянул Панов. — Опять?

Левандовский присел на краешек стола и, сложив руки на груди, снова передернул плечами:

— Это совсем другое, Юра.

— Ну да, если учесть, что твоя секретарша одновременно является твоей женой. Решил использовать свои супружеские права? — усмехнулся Панов.

— Не в этом дело, — хмуро взглянул на него Адам. — Она особенная.

— Только не говори, что я дожил до дня, когда ты влюбился, да ещё и в девушку, которую нанимал с целью…

— Шел бы ты работать! — мгновенно отрезал Левандовский. — За что я тебе деньги плачу, в конце концов?

— За то, что только я могу тебя понять, когда ты говоришь: «Я хочу купить эту хрень» посреди просмотра хоккейного матча? — предположил Панов.

— Возможно, — согласился Адам. — А теперь, будь добр, исчезни!

Когда дверь за Пановым закрылась, Адам вскрыл пакет и достал из небольшой коробки пузырек с концентратом. Отвинтив крышку, вобрал в себя аромат и на несколько секунд замер, пытаясь разобрать звучащие в нем ноты.