Ради такого случая Вера Ильинична пожертвовала даже рюмки — не глушить же драгоценный напиток стаканами.

Когда мы с Лилей спустились вниз, за столом сидела одна Татьяна.

— А где народ? — спросил я, усаживаясь рядом и украдкой касаясь ее округлой коленки.

— Ира пошла за Мазаевым, сейчас они подойдут.

Я покосился на окно соседнего дома, которое хорошо просматривалось с моего места. Света в окне не было.

— По-моему, можно начинать без них, — усмехнулся я. — Если они и подойдут, то не сейчас.

Таня понимающе улыбнулась краешком губ, бросив предостерегающий взгляд в сторону Лили.

Но я оказался не прав. Ира и Мазаев появились через несколько минут, хотя лица у обоих были виновато-вороватые. Видно, кусочек кайфа они все-таки урвали.

Когда было выпито по две рюмки под тосты о том, чтобы сегодняшние неприятности были самыми большими в жизни, обстановка за столом несколько разрядилась, напряжение спало. Ирочка со смехом рассуждала о том, что в конце концов квартиру она получит в те же сроки, что и запланировано, только она будет чуть-чуть меньше, чем ожидалось, но это ничего страшного, если с умом расставить мебель.

Татьяна, со своей стороны, говорила, что повесть о пожаре ей самой не очень нравилась, просто не в ее правилах бросать на полпути начатое дело, и она ее не писала, а домучивала исключительно из чувства долга и из-за того, что ей было жалко уже затраченного труда. А судьба дала ей прекрасный повод бросить опостылевшую вещь и начать новую, об убийствах на кинофестивале, которые кажутся ей гораздо более привлекательными с точки зрения построения интриги и выписывания характеров. Периодически я ловил на себе взгляд Мазаева, который сидел рядом с Ирочкой напротив нас с Таней и Лилей, и мне казалось, что он хочет что-то мне сказать, но не при всех. Я подумал, что он, наверное, хочет договориться со мной о графике, согласно которому мы будем по очереди пользоваться комнатой девушек. При мысли о том, что будет происходить в этой комнате, меня бросило в жар.

Когда с едой было покончено, я вызвался вместе с Юрой убрать посуду со стола и принести чай.

— В распределении работ должна быть хотя бы видимость справедливости, — заявил я. — Если девочки готовили, то мы должны как минимум убрать посуду.

Может быть, мы даже ее вымоем, если нам к чаю дадут чего-нибудь вкусного.

Оказавшись вдвоем с Юрой на кухне, я поставил на огонь чайник, налил в миску горячей воды, щедро плеснул туда «Бинго» и принялся мыть посуду.

— Говори, не мнись, — посоветовал я, спиной чувствуя его напряженный взгляд. — Комнату будем делить?

— Что? — не понял Мазаев. — Какую комнату?

— Ну как это какую! — возмутился я. — Ту, которая наверху. Разве ты не об этом хотел со мной поговорить?"

"— Я? Да что ты, нет, конечно.