Силой такого взрыва ей оторвало бы кисти рук. Тогда ты схватил бы ее в охапку, сел на первый же самолет и улетел в Москву, чтобы положить ее в лучшую клинику. Ни при каких условиях ты здесь не остался бы. Ведь правильно?

Я кивнул. В горле так пересохло, что я не смог выдавить из себя ни слова. Идиот! Кретин! Самонадеянный эгоистичный мудак! Не нравится мне, видите ли, когда мной манипулируют! Да весь мой гонор вместе с гордостью и самолюбием одного волоска на Лилиной кудрявой головке не стоит.

— Слава, возьми себя в руки и перестань психовать, — строго сказал Мазаев, доставая из песка бутылки с шампанским.

 — Оттого, что ты будешь дергаться, лучше никому не станет. Нам нужно быть очень осторожными и внимательными.

Я наклонился и, зачерпнув в ладони холодной соленой воды, плеснул несколько раз себе в лицо.

— Надо немедленно увезти отсюда Лилю, — хрипло пробормотал я. — Хорошо бы и Таню с Ирочкой отправить. Боже мой, какой же я дурак! Плыли бы сейчас на теплоходе и горя не знали бы.

— Ладно, чего уж теперь, — махнул рукой Юра. — Все равно теплоход не догоним. Надо придумывать, как выкручиваться.

Пошли, выпьем шампанского, расслабимся.

Он быстро пошел назад к топчанам, неся в каждой руке по большой темно-зеленой бутылке с черно-золотистыми этикетками, а я плелся следом, загребая ступнями песок, с кроссовками в руках. На душе было черно.

Веселья не получилось. Дорогое французское шампанское было выпито в тягостном молчании. Я мучительно соображал, как сделать так, чтобы отправить в Москву Лилю, а самому остаться. Можно попытаться уговорить Риту уехать с фестиваля раньше времени, но для этого придется все ей рассказать. Черт ее знает, как она отреагирует.

Когда она вчера приходила попрощаться с нами и узнала, что мы никуда не едем, она смотрела на меня сочувственно, как на тяжелобольного. Мои внезапные решения и не менее внезапные отмены этих решений выбивали ее из колеи. Я понял, что она уже распланировала свою жизнь на ближайшие две недели с учетом того, что нас с Лилей здесь не будет и не нужно таскать нам дважды в день сумки с витаминами и изображать заботливую мать. Может быть, она даже собралась съездить куда-нибудь со своим ненаглядным Рудиным, ведь фестиваль через три-четыре дня должен закончиться. А тут вдруг я заявляю, что она должна взять Лилю и возвращаться в Москву…

— Пойдемте отсюда, — вдруг сказала Ира. — Здесь как-то… Страшно, что ли. Неуютно.

Она поежилась и залпом допила свой стакан. Мы молча поднялись, выбросили в урну бутылки и обертки от шоколадок и поплелись к выходу на набережную.

— Куда пойдем? — спросила Татьяна.

— Налево — гостиница с киношниками. Пойдемте направо, мы там еще не гуляли, — предложил я.

Я шел, крепко держа Лилю за руку.