Это был взрослый человек, слишком взрослый, старый, он тоже боялся, за себя, за детей и за кого-то еще. Страх был двойной. Вернее, это было два страха, как она тут же поняла, просто они были такими похожими, что поначалу она приняла их за один. Но они были разными и значительно. Один был мужским, другой женским, оба принадлежали старикам. И мужской за себя не боялся.

Почему-то она испытала повышенную симпатию к этому спокойно-беспокойному страху. Он был сдерживаемым и защищающим, пытающимся поддерживать остальных бояк, несмотря на страх собственный.

И все они боялись кого-то. Кого-то было восемь. Семь мужчин и одна женщина. И на всех была кровь. Каждый из них убивал. И убивал беззащитных. Это были грабители. Большей информации для принятия решения ей не требовалось. Люди, которым они угрожали, были ей симпатичны и беззащитны. И она хотела, чтобы они перестали бояться. Поэтому она выхватила меч и на всякий случай бритву-бумеранг и побежала к жилью, из которого били волны страха. Ворота, огороженные забором из тычин, были приоткрыты и возле них стоял один из семи подонков. Стоял он неудобно. Скорей всего в пределах видимости остальных. Снять его незаметно было сложно. Но, все же не невозможно.

Вскоре она уже осматривала внутреннее пространство из-за плеча разбойника, беззвучно пришпиленного сквозь шейную артерию к воротам ограды в наиболее возможной естественной позе. Деревня была какой-то маленькой. Всего несколько домов. И почти во всех было тихо. Кроме одного. Во дворе, позади двух вооруженных мужчин, стояла женщина и держала за ворот задыхающегося ребенка. Он ловил ртом воздух, отчаянно боялся, но не кричал.

Вокруг его шеи петлей была обвита веревка, и ее конец находился у женщины в свободной руке, мужчины дебильно склабились и что-то требовали от стариков, один из них держал в руках помертвевшую от страха девочку. Женщина, к которой гогочущие дебилы обращались с префиксом «Лэди», угрожающе смеясь, бравировала демонстративной кровожадностью, то затягивая петлю на шее мальчика, то угрожая девочке какой-то длинной железной ерундой, надетой на ее указательном пальце, наслаждаясь страхом детей и стариков, силой своей безнравственности и чувствуя себя при этом самой смертью, коварной, подлой и неотвратимой. Но, детям пока ничего серьезного не грозило, и убийца решила сначала заняться теми, кто в это время шарился в доме, поскольку она не знала, было ли у них метательное оружие. У этих его не имелось. Этих она успеет достать, если ситуация обострится. Она отошла от ворот и пошла вдоль ограды, выбирая наименее заметное от дома место, чтобы перебраться на ту сторону.