Я с тоской пересчитала деньги и поняла, что надо вводить режим жесточайшей экономии. Поэтому, перекусив сосиской в тесте и стаканом сока, я решила сходить в какой-нибудь театр, куда попаду, а завтра улететь домой.

В моей сумочке до сих пор лежало приглашение на спектакль Амурова, но, во-первых, оно было на пятнадцатое февраля, а во-вторых, теперь при упоминании Амурова у меня нехорошо сжималось сердце. Я чувствовала себя словно девчонка, которой задрали подол платья на виду у всей улицы. Не самые приятные воспоминания.

Попасть мне удалось в авангардный театр на молодежный капустник, но я все равно осталась довольна. Я много смеялась и вернулась в коттедж в отличном настроении. Было уже пол-одиннадцатого, и я надеялась, что застану Никиту дома. Надо было поблагодарить его за гостеприимство и предупредить, что послезавтра утром я улетаю домой.

Я поднялась в гостевую комнату, выложила покупки, разделась и отправилась в гостиную.

В комнате было темно, я остановилась и прислушалась. Тишина, лишь с первого этажа доносится бормотание телевизора. Скорее всего, это Катя смотрит у себя кино.

Я вздохнула и пошла вниз, чтобы переговорить с домработницей, к себе в комнату мне возвращаться не хотелось. Вдруг Никита звонил домой и предупредил, что сегодня совсем не приедет? Или вернется в час ночи, например?

– Катя? – Я осторожно распахнула дверь и увидела, что женщина спит прямо в кресле перед мерцающим голубым экраном.

Я вздохнула и решила ее не будить. Я прогулялась в холле первого этажа, а потом заглянула в гараж. Удивительно, но «Бентли» Никиты стояла на своем месте.

«Так, получается, он уже дома? – удивилась я и зачем-то огляделась. – Но почему я его не видела?»

Я выбежала из гаража и взлетела на второй этаж.

– Никита? Никита? Где вы? – Я шла по коридору и заглядывала в каждую дверь. – Никита, мне нужно с вами поговорить…

Его голос доносился из дальней комнаты. Я подошла к двери и замерла – в помещении было темно, Настин муж почему-то сидел без света.

– Дорогая, но она чужой человек и целыми днями находится в коттедже одна… – Я отчетливо услышала вкрадчивый голос Никиты и вздрогнула. «Что?»

– Настя, да пойми ты, нет в этом ничего плохого! Тем более что и камеры мы устанавливали специально с этой целью. Да, я понимаю, что Катерина – это одно, а твоя подруга – это другое. Но пойми! Подожди, я не кричу! Вы не виделись десять лет, она могла измениться! А у нас антиквариат, серебро восемнадцатого века!

Я оцепенела. Так, получается разговор обо мне. Камеры. Какие камеры?

Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Никита сидел ко мне спиной, одной рукой он прижимал к уху сотовый, а в другой держал пульт небольшого телевизора.