Румяная, круглолицая, с длинными светлыми волосами заплетенными в две тугие косы. Гостья была в клетчатом платье с пышной юбкой, красном плаще, а на голове красовался такого же цвета берет. А на столе стояла накрытая льняной салфеткой корзинка. И едва я вошёл, девушка вскочила с дивана и поклонилась.

— Спасибо вам большое, мастер Чехов, — заговорила она звонким голосом. — Уж не знаю, как вам это удалось, но мануфактура вернулась к предыдущему хозяину, а всех старых работников восстановили на производстве. Спасибо вам, Павел Филиппович. Всю жизнь за вас молиться Искупителю буду.

— Все хорошо, — ответил я, глядя на светящееся от радости лицо гостьи. — А вы кто?

Девушка смущенно стянула с головы берет и сжала его в пальцах.

— Иришка, дочь кухарки Зинаиды. Мама приходила к вам днем. Хотела лично сказать вам спасибо, да вас дома не было.

— Да, я был занят.

— Так что вечером я решилась к вам заглянуть. Спасибо вам, Павел Филиппович. Вы стольким хорошим людям помогли. Вот!

Она протянула мне корзинку.

— Что это? — уточнил я, глядя на плетеную торбу.

Краем глаза я заметил, как по холлу бесшумно прошелся Фома.

— Я вам принесла готовку на пробу.

— Чью? — спросил я.

— Мою, — девушка густо покраснела. — Маму на работе восстановили. И она так переживает, что надо уходить. Там же у нее все подруги работают. Столько лет трудится.

— Я так и знала, — ядовито прошипел голос Виноградовой. — Сейчас начнет на жалость давить и сказки рассказывать.

— Моя мама честный человек. У нас в семье принято слово держать. Так что она через две недели сможет уйти с должности. Да только я подумала…

— О чем? — я уже догадался, что скажет девушка, но хотел услышать это от нее самой.

Снова у входа в приемную прошелся Фома и словно невзначай заглянул в комнату.

— Вашество, — Иришка прижала берет у груди, — я готовлю не хуже, поверьте. Даже образование есть. Правда, среднее специальное. Но диплом с отличием. И справка от лекарей, что я здорова, тоже имеется.

Девушка вынула из внутреннего кармана плащика небольшую картонную книжечку с рисунком змеи, обернутой вокруг чаши, и прямоугольный диплом с красной обложкой.

— Вот, — она протянула мне документы.

— Адвокат из уважаемой в Империи семьи работает за еду, — послышался за спиной вздох Любови Федоровны. Но я не стал реагировать на комментарий и взял бумаги."

"— Павел Филиппович, я буду хорошо трудиться. Знаю, что вы хотите в дом надежную работницу. И с опытом. Но я буду очень стараться. Я плиту знаю и у нее уже, почитай, одинадцать лет стою.

— С десяти лет? — уточнил я.

— Врет и не краснеет, — недовольно бросила Виноградова.

— С девяти. Мне папка скамеечку ставил. И я на нее забиралась.