Мне подумалось, что псу надобно не так много, как полагает Залежный. И вряд ли ему необходим ошейник из крокодиловой кожи и фурнитура из стерлингового серебра.

— Позвольте, — приложил к брелоку страницу, вырванную из блокнота, и быстро заштриховал поверхность карандашом, чтобы выделить рисунок вокруг буквы.

— Что вы делаете? — заинтересовался Антон.

— Хочу снять с вас обвинение, — пояснил я и добавил, — мне нужно проверить одну теорию.

— А что было дальше? — привлекла внимание Залежного моя помощница. — Он хотел продать собаку за полтора рубля. Но в протоколе указано, что вы заплатили ему рубль.

— Так вышло, что я отдал ему рупь, сказав, что больше у меня с собой нет, — Антон криво улыбнулся. — Я резонно решил, что с него хватит и этого. Все равно пропьет хоть рупь хоть полтора.

— Свидетели у этой сделки были?

— Да. Жанский сразу же вошел в питейную и отдал деньги разливайщице. Она сказала, что сдачу не вернет, так как он должен ей за прошлую неделю. Жанский хотел было закатить по своему обыкновению скандал, но та бабища сказала, что если он начнет орать, то больше в долг не получит ни одной рюмки. Это подействовало. Актеришка не стал ругаться, хотя попытался взять с меня еще копеек двадцать. Но я не дал. Забрал Бобика и ушел прочь.

— А та веревка осталась у вас? Или вы ее выбросили там же?

— Узел был затянут так крепко, что развязать его не получилось. Пришлось срезать ту веревку уже тут.

Вернув пса на пол, Антон прошелся по своей студии, отодвигая стоящие полотна, отбрасывая ногой пыльные простыни.

— Где-то я ее бросил… — бормотал он себе под нос.

Бобик меж тем ухватил найденную ранее кость и поволок ее на свою подстилку.

— Собаки любят тащить все к себе, — лукаво заметила Нечаева. — быть может он уволок и огрызок?

— Полагаете? — нахмурился Антон и пошел к гнездовью, которое соорудил для питомца. Покопался там и воскликнул, — Вы правы. Вот она!

Он подошел и протянул мне обрывок веревки, обслюнявленный с одной стороны.

— Благодарю, — я взял улику, внимательно ее осмотрел и сказал, — Она не бельевая. Это бичевка, которой обычно оборачивают посылки и свертки.

— Да? Есть разница?

— Может и нет, — я пожал плечами и завернул улику в газету. — Кажется, тут даже есть следы от сургуча. Вы не возражаете, если я ее заберу?

— Конечно. Мне она без надобности, мастер Чехов, — закивал парень, а потом погрустнел, — Будет обидно отдать собаку этому пьянице. Он ведь и не кормил Бобика. Тот был голодный и напуганный. Я его отмыл, успокоил. Каждый раз беру спать с собой на кровать, потому как он скулит по ночам.

— Похвально, — сказал я.

— Быть может я и не самый достойный подданный нашей империи, но животных не обижаю. Я бы не стал заводить собаку.