Женщина была одета в хлопковый халат с рисунком васильков, в стеганные тапочки сшитые вручную. Ее волосы были убраны под косынку и наружу выбилась лишь одна рыжеватая прядь.

На самом деле в квартире оказалась убрано. Ковровые дорожки хоть и были истерты, но пыльными не были На вбитых в стену крючках висели курточки разных размеров. Мебель была старой, но добротной. В коробке у стены лежали игрушки.

— У вас много детей? — мягко уточнила секретарша.

— Хватает, — вздохнула Волкова и грустно улыбнулась. — Искупитель наградил нас с супругом тремя сыновьями и двумя дочками. Все здоровенькие и умненькие. Мальчишки в секцию по плаванью ходят, а девочки в балетную школу. Хоть и дорого, но для детей денег жалеть не стоит.

Женщина предложила нам занять кресло и диван в гостиной. Согнала с пуфика на пол толстого полосатого кота и уселась на согретое питомцем место. Тот флегматично осмотрел меня, а при виде Арины как-то подобрался и нырнул под сервант."

"— Уважаемая Нина, — начал я, открыв папку и вынув бумаги. — Вас обвинят в краже простыней у подданной империи Альбины Крупской. Она заявила, что вы забрали их из-под окон ее квартиры. Уверяла, что постельное белье сорвалось с бельевой веревки…

— Вранье, — Нина поджала губы и вынула из кармана хлопкового халата носовой платок и принялась мять его в сухих пальцах. — Альбинка выбросила их наружу, как делала уже не раз. Часто вышвыривала вещи на улицу из окна, чтобы потом их растаскивали все кому не лень.

— И вы решили забрать простыни, которые она выбросила? — уточнил я. — Вам они оказались нужны?

— Они мне всегда были нужны, — вздохнула Волкова и высморкалась в платок.

— Крупская заявила, что простыни у нее из персидского хлопка и стоят довольно дорого…

— Врет она все, — Нина покачала головой. — Никогда в моем доме не было таких. Простое у нас постельное, с нашенской мануфактуры.

— У вас? — растерялся я.

— Это белье я сама покупала пять лет назад. Вышивку по краю сама делала с буковками нашей фамилии. Оно лежало в шкафу в нашей с супругом спальне.

— Подождите, это ваши простыни? — спросила Арина Родионовна.

— Все так, — женщина встала на ноги и прошла в соседнюю комнату, чтобы вернуться через минуту. В ее руках была стопка постельного белья в мелкий цветочек. — Пододеяльники и наволочки остались дома, а простыни мой Темка унес к Альбинке.

— Темка? — я совершенно запутался и прочистил горло. — Давайте по порядку.

— Темка — это мой муж. Мы уже почитай пятнадцать лет в браке живем. Хорошо живем… точнее, жили, — глаза женщины наполнились слезами. — Около года назад, он начал болеть по-мужски. И заместо того, чтобы направиться к лекарям, пошел к колдовке этой проклятущей.