Прошу ночью и проверять, сплю ли я.

— Я такими вещами не занимаюсь, — отмахнулась призрачная женщина. — Только если мне покажется, что ты зовешь на помощь.

— Даже в этом случае, — с улыбкой ответил я.

Призрак вдруг склонила голову набок и прищурившись, с подозрением посмотрела на меня:

— Чехов, да ты весь светишься от удовольствия. И у меня две версии. Либо ты извращенец и получаешь сильные эмоции от скандалов со мной, либо…

— Ни то и ни другое, — перебил я призрака и прошел в гостиную. — Просто…

Призрак подлетела ко мне и развернула кресло, предлагая в него сесть. С интересом посмотрела на меня.

— Что? — удивился я.

Она тяжело вздохнула:

— Просто, — напомнила она. — Просто что?

Я откинулся на спинку кресла:

— Вечер сегодня был очень хороший.

Виноградова кивнула:

— Значит, все-таки я была права. И ты получаешь разрядку на работе. От выполненных дел. Я, конечно, не осуждаю, самой нравится трогать деньги. Особенно чужие. Это эмоции…

Она на секунду закатила глаза от удовольствия, а затем снова обернулась ко мне:

— Но все ж таки это извращение.

Я только пожал плечами:

— Бывает.

— Хотя это всяко лучше, чем любовь с мертвецами или ещё чего такое. Вот первый пункт меня бы напугал. Признавайся, ты же был не в городской прозекторской?

— Любовь Федоровна, в последнее время я слишком много работаю с мертвечиной, чтобы посещать трупохранилища после всех приключений. И мне правда стоит выспаться.

— Ты не выглядишь слишком усталым, — недоверчиво протянула женщина.

— А вы не выглядите мертвой прямо сейчас. Но мы оба знаем…

— Иди уже, — фыркнула призрачная дама и направилась на кухню.

А я пошел к себе.

Колдовство, простыни и кризис среднего возраста

Заснуть получилось не сразу. Я долго ворочался, и голову лезли мысли про Арину и то, что произошло у ворот жилого комплекса. И только спустя час я, наконец, провалился в глубокий сон.

Проснулся я задолго до будильника. На удивление выспавшимся и бодрым. Встал с кровати, быстро привел себя в порядок, оделся и вышел в гостиную.

— Доброе утро, Павел Филиппович.

Любовь Федоровна уже сидела в кресле, а на столе стоял на подставке чайник, под которым горела свеча. А с кухни слышался звон посуды и тихий разговор.

— Фома помогает Иришке готовить завтрак, — пояснила призрак. — Как спалось?

Я сел в кресло напротив и налил в чашку горячий напиток. Сделал глоток и довольно ответил:

— Как младенец. Спасибо за чай, кстати. Очень вкусный.

— Рада, что понравился, — с улыбкой произнесла Виноградова.

С кухни послышались шаги, и на пороге появилась улыбающаяся Иришка, которая вытирала руки о полотенце:

— Вы уже проснулись, Павел Филиппович? А я слышу, что кто-то в гостиной говорит.