— Спасибо вам, Павел Филиппович, — продолжил Степан. — Вы спасли мне жизнь. Которую я сам себе чуть не сломал.

— Смотрю, вы перекрыли рисунки на коже? — уточнил я.

Парень кивнул:

— Вы были правы, Павел Филиппович. Ерунда это все.

Я бросил беглый взгляд в сторону Дамира Васильевича. И отметил, что глава адвокатской палаты был доволен тем, что его бастард изменил свои взгляды на жизнь.

— Это ли не прекрасно? — улыбнулся я.

Оба гостя кивнули, соглашаясь с моими словами.

— Я ваш должник, Павел Филиппович, — произнес Васильев.

Я не стал отрицать его слова, молча подтвердив, что Дамир Васильевич остался мне обязан. И глава адвокатской палаты понял это.

— Ваш напиток."

"Арина Родионовна вошла в кабинет и поставила перед нами на стол чайник и три чашки. И я с недовольством отметил, что Степан посмотрел на секретаря с видимым интересом. Странно, что я заметил это, ведь обычно не обращал внимания на подобное.

— Что-нибудь ещё? — уточнила девушка и я покачал головой:

— Нет, спасибо.

Помощница вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. А разговор сменился на нейтральную беседу и обсуждение новостей.

Через двадцать минут Дамир Васильевич и Степан распрощались со мной и покинули кабинет. Я же достал из стола оставшиеся бумаги с делами и принялся читать протоколы.

— Я чувствую в этом кабинете запах денег, — послышался голос Любовь Федоровны.

Призрак прошла сквозь стену и покосилась на конверт:

— Можно? — уточнила она и в ее глазах блеснул алчный огонек.

Я кивнул, и женщина тут же подтащила конверт к себе. Провела над ним ладонью и закатила от удовольствия глаза:

— Триста рублей, — протянула она с нескрываемым восторгом.

Я только кивнул, читая протоколы и понимая, что Арина Родионовна вызвалась поработать моей помощницей очень вовремя. Дела были неоднозначными, но связывало из одно: если забрать заявления, то подозреваемых отпустят. Как, например, в деле человека, напавшего на жандарма. «Кусака» не смог дать внятные показания, потому что в участок его доставили полупьяным. Да и разговаривать с ним не было никакого смысла. Поэтому я нашел имя пострадавшего. Чтобы попытаться с ним договориться.

— Фома вернулся? — уточнил я у Любовь Федоровны.

— Да. Помогает Иришке с готовкой и разбором посуды, — ответила женщина, все ещё щупая конверт.

Я сложил документы в папку и встал из-за стола. Достал из кармана телефон и набрал номер Фомы.

— Слушаю, вашество, — послышался из динамика голос слуги.

— Запрягай карету, — распорядился я. — Нам пора ехать по делам.

— Сделаю, — покладисто ответил парень. Я нажал на отбой вызова, взял со стола папку и вышел из кабинета.

Секретарь сидела на своем месте и делала заметки в блокноте.