— Может, обойдётся всё. И пожарки туда поехали, я слышала сирену.

— Я тоже. — Анна скривила губы, словно собралась заплакать. — Страшно-то как! И лошадей жалко. И отца.

— Всё будет хорошо. — я надеялась, что древнее, обнадёживающее заклинание сработает.

Тихий плач из гостиной подорвал меня с места.

— Машулька проснулась!

Дочь сидела на диване, испуганно вертела головой, ещё не до конца проснувшись и не понимая, почему темно, почему она одна в комнате, и плакала.

— Маша, Машенька моя. — я метнулась к дочери. Увидев меня, малышка протянула ко мне худенькие ручки и заплакала еще громче.

— Всё хорошо, родная. — подхватила мою кроху на руки, прижала крепко, расцеловала мокрые щёчки. — Мама с тобой. Не плачь, роднулька.

Дочка обвила мою шею тоненькими руками, прижалась всем тельцем, громко всхлипывала, не в силах говорить сквозь плач. только вздрагивала и жалась ко мне.

— Испугалась? Темно здесь? А мы с тобой сейчас шторы поднимем и снова будет солнышко. — забалтывала я Машу, пока шла к окнам. Потянула шнур жалюзи. — Вот смотри, уже светло. И цветочки под окном. И пироги на столе. Ты помогала бабушке пироги печь?

— П-помогала… — икнув, кивнула дочь. — Кос-сичку плела…

— Красиво получилось?

— Д-да… — Машулька уткнулась носиком в мою щёку и тут же дёрнулась. — Цветочек!

Мятый, завядший цветок космеи нашёлся на покрывале."

"— Это тебе. — стеснительно улыбнулась дочка. — Только он грустный стал.

— А мы его сейчас в воду поставим, и он повеселеет. — я старалась быть убедительной.

Маша была очень нежным и чувствительным ребёнком. Гибель всего живого, будь то жучок, букашка или цветок, она переживала со слезами. Нужно будет не забыть сорвать утром пораньше точно такой же и заменить в стакане подаренный. Этому уже ничего не поможет.

— Опять цветочек? — понимающе улыбнулась Анна, глядя, как я с Машей на руках, набирала воду в стакан и пристраивала в него полудохлую космею. — А мои архаровцы давно уже не дарят. Выросли. Мама, не целуй, не обнимай, я не девчонка. Пойдёшь ко мне на ручки, Маш?

Невестка протянула к Маше руки, но дочь только крепче вцепилась в мою шею и замотала головой.

— Соскучилась по мамке. — грустно вздохнула Анна. — А пока тебя не было, бежала на ручки только так. И ко мне, и к Петру. Он даже начал поговаривать, что тоже дочку хочет.

— Так родите. — улыбнулась я и чмокнула свою в щёчку. — Молодые же.

— А ты, Кать? Как у тебя дела? С её… — невестка намекающие приподняла бровь и кивнула на Машу.

— Вроде нормально. — неопределенно дернула плечом. — Разобрались во всём. Помирились.

— О, Нюта! — вошедшая в дом мама, кивнула невестке в знак приветствия. — Ты чего здесь? А где мальчишки?

— У Аксиньи оставила. Она присмотрит, чтобы не рванули на конюшню.