Руки марать о тебя не буду - противно.

- Вот и мне противно, Асланов.

В глазах соперника блеснул гнев и пропал.

- Да пошел ты! В следующий раз пусть пришлют кого-то другого.

- Нет никого другого, и не будет. Я тебя веду все это время. И задницу твою прикрываю тоже я.

- Свою лучше прикрой.

Андрей резко разжал руки и быстро пошел к машине.

***

Ника всегда боялась высоты. Еще в детстве, когда мама брала ее в парк аттракционов, она до дрожи в коленках ненавидела «чертово колесо». Ей всегда казалось, что по какой-то причине она рухнет с этой штуковины вниз. Вот и сейчас Владимир с трудом затянул ее на подвесную дорогу.

Признаться этому сильному человеку в том, что она боится подняться от земли на несколько метров, Ника не смогла. Телохранители забрались в соседнюю кабинку и теперь смотрели по сторонам с совершенно невозмутимым видом. Как только раздался характерный скрип, и кабинка двинулась вперед, Ника вцепилась в поручни мертвой хваткой. Она не могла отвести глаз от пола, выкрашенного синей краской. Голова предательски закружилась.

Владимир стоит совсем близко. Она по-прежнему чувствует приятный запах одеколона.

Её не воротит, но и приятным тоже назвать нельзя. Ей бы не хотелось, чтоб трогал, чтоб приставал.

- Да, десять лет я не был в этом городе. Долгие годы боялся вернуться. Ностальгия пожирала мое сердце. Страх, что не смогу потом уехать и снова все оставить. Вот ведь как оно. Говорят, эмигранты самые ярые патриоты оставленной Родины. Это как с мертвыми… Помнишь только хорошее, а плохое стирается и каждое упоминание становится святым. Так и для меня эти улицы святое.

Ника решилась на него посмотреть, борясь с тошнотворным страхом.

- И как… как уедете отсюда?"

"- Просто.

Легко. К святыне надо приезжать, молиться и уезжать. Без сожаления отправлюсь домой, как только покончу со всеми делами. Да и все изменилось: люди, улицы, дома. Стало чужим. Гордое слово «Родина» умерло в девяносто первом вместе с Советским Союзом. А от того, что называлось Великой Державой, остались одни ошметки. Ника, вы никогда не думали уехать отсюда навсегда?

Вероника усмехнулась.

«Уехать? У меня нет денег на билет в соседний город, я уже молчу о другой стране?»

- Вы бывали в Европе?

- Нет. Никогда.

Внезапно он, видимо, понял, что спросил глупость.

- Тяжелая жизнь настала. Нет работы, нет возможности учиться. Расскажите мне о себе. Вы все время молчите. Сколько вам лет?

- Двадцать шесть. - Ника боязливо попятилась назад, удерживаясь двумя руками и изо всех сил стараясь не смотреть вниз.

- Совсем девчонка. Неужели одна? Не верю, что у такой красивой девушки никого нет?

- Была когда-то замужем. Опыт довольно печальный и второй раз не хочется. Да и кому я нужна с двумя детьми?

Брови Коршунова удивленно поползли вверх.

- Ух ты.