- Я встречала пары, прибегавшие к подобным услугам, и могу сказать, что женщины, отчаявшиеся родить, перепробовавшие все, и в конечном итоге все же пусть и таким способом, но получившие ребеночка, души в нем не чают. И свое… свое оно всегда чувствуется.

- Тая не очень-то хотела, - нехотя признается. – Она очень тяжело переносит инвалидную коляску. Врачей меняет, на чудо надеется. Но чуда не будет, - качает головой.

- Это не оправдание для такого отношения к ребенку, - веду плечом.

Нет, мне ее не жалко. Может, и должно быть… но нет… После того, что я видела и слышала от Юры, никакой жалости она не заслуживает.

- Она своим состоянием оправдывает все, - трет лицо руками. – Это никогда не закончится.

- Амир, это твой выбор жить с ней. Ваши отношения – ваше дело. Я лишь предупредила, чтобы ты подумал о сыне, - снова этот противный, горький ком в горле. – Это не шутки. Не факт, что следующий раз его удастся спасти.

- В ее состоянии виноват я. Мне и тащить этот крест, - упавший голос, пропитан животным отчаянием, такой безнадегой, что мне кажется я ее вместо воздуха вдыхаю.

- Виноват? – беззвучно переспрашиваю.

- Да. Из-за меня она инвалид! – вскакивает с кресла, ко мне вплотную подходит. – Из-за меня, Мил!

- Как? – растерянно смотрю в его зеленые глаза.

Дышит тяжело, будто после длинной пробежки. Протягивает руку, касается моей щеки. Пальцы его дрожат.

- Я ведь ничего не забыл… я все помню… - глаза его пеленой заволакивает. – Мила… Милана… девочка моя… Я врал тогда, я хотел ребенка от тебя. Но и ты врала… я видел результаты твоего медосмотра. Никакого ребенка не было… а если бы был… все было бы иначе, - слова тяжело ему даются, продолжает пальцами по моей щеке водить. – Кожа, какая же у тебя гладкая кожа… лебедь моя… несравненная… - наклоняется, чтобы поцеловать.

Выставляю руку вперед, упираясь в его грудь.

- Прекрати, - говорю сдержанно.

- Не отталкивай меня, Мила… моя милая… - в глазах зелень вспыхивает. – Вспомни, как нам хорошо было!

- Амир, это все в прошлом. Что ты ожидаешь? – отстраняюсь еще больше, он, наоборот, надвигается. – Что я задрожу и упаду в твои объятия? Что тело тебя вспомнит? Я поддамся страсти? – усмешка мимо воли растягивает губы.

- Мила… ты не могла забыть, - снова пытается ко мне прижаться, губами мои губы ищет."

"- Нет, страсти, Амир. Чувств нет, - не отодвигаюсь, спокойно говорю ему в губы. – Та девочка чувствовала, наивная и глупая. Ты ее там, в парке уничтожил, она там осталась валяться. Ты и сам заблудился в прошлом, а я живу настоящим. И в моем настоящем я к тебе ничего не чувствую, и тело мое не отзовется, - не отвожу взгляда, не пытаюсь его уколоть, но четко расставляю все по своим местам.

- Нет, - мотает головой, рука поднимается, чтобы прикоснуться ко мне, но под моим взглядом замирает в воздухе.