Куда собрался, - останавливает меня один из полицейских.

- Ерунда, - машу рукой, и меня шатает. Едва не падаю, усилием воли держусь за стену.

Не слышу, что происходит вокруг. Все сливается в один сплошной гул.

- Егор… его спасите. А мне… надо к сыну… - слова даются тяжело. Язык едва ворочается.

Но я продолжаю идти. Мне что-то говорят… не слышу. Боль… не чувствую. Есть только цель, я должен успеть…

- Амир, осторожней! Ты что творишь! – доносится сквозь слой бетона.

В глазах кровавые вспышки. А дальше тьма, черная и пугающая.

***

Там очень плохо, ничего не видно, обволакивающий черный туман и тревоги, что подобно цепям связывают все тело. Невозможно пошевелиться, а надо бежать к Юре, Миле, Косте… Хочется крикнуть, а не могу, в рот забивается тьма.

И есть лишь осознание, что в этом мире действительно ценно. За что надо держаться и бороться. И это осознание рассеивает тьму, и я вижу лицо Миланы, озаренное светом, бездонные глаза, которые омывают мои раны.

- С возвращением, Амир, - ее нежный голос проливается лечебным бальзамом на израненную душу.

- Я в раю? - едва шевелю пересохшими губами.

- Тебе пока туда рано, - едва заметная улыбка касается ее чувственных губ.

Разглядываю ее лицо с жадностью и страхом. А вдруг это видение, и она сейчас исчезнет?

- Я не успел… Юра… Профессор… столько хотел… ничего не успел…

Страх за сына с новой силой сдавливает нутро.

- Юра тебе привет передает. Выздоравливай, - проводит рукой по моему лбу.

- Он… он… где… - слабость наваливается, растерянность, дезориентация.

Не могу понять сплю я, или все на самом деле.

- Он в клинике. Идет на поправку. Я успела. Забрала его, пока вы с Фроловым были.

- Мила! Тебе нельзя было!

- Ага, я бы так и сидела сложа руки, - добродушно фыркает.

Сейчас она другая… мягче, ближе… веки слипаются, а я и с последних сил держу их открытыми. Отвоевываю каждую драгоценную секунду, чтобы любоваться ее образом.

- Отдохни. Потом поговорим, - ее слова укутывают, погружая в сон, в котором больше нет черного тумана.

Глава 68

Милана

- Ангел, папа точно вернется? – Юра смотрит на меня нахмурив бровки.

- Конечно, - глажу ее по жестким и гладким волосам. Малыш задает этот вопрос все четыре дня, после своего спасения. – Он немножко приболел, но скоро будет с тобой. А тебе надо выздоравливать.

- А я не боялся, - задирает головку вверх, еще больше подставляя ее моим пальцам. – Я знал, что у меня есть ангел. А значит, со мной ничего плохого не случится. Горгона больше не может отравить своим взглядом.

- Ты настоящий мужчина, - глядя на этого смелого малыша, слезы на глаза наворачиваются. Я их старательно сдерживаю.

За последнее время я что-то стала слишком сентиментальной, будто плотину прорвало и хочется плакать.

А я все сдерживаюсь. Не даю им волю.