— Да, — выдыхаю, окончательно поднимая белый флаг.

Я хочу попробовать. Я хочу просто быть счастливой.

Я хочу освободиться от страшного прошлого. Перевернуть наконец страницу, а не держать на ней закладку.

А Паша только и ждал этого короткого единственного слова.

Отталкивается, пересекает чан, нависая сверху. Упирается грудью в мою, и наши сердца колотятся о ребра, стремясь друг к другу.

Крайне осторожно, словно не верит, что это происходит с ним, с нами, Паша обнимает меня двумя руками. Наши бедра соприкасаются, и я в полной мере ощущаю всю степень его желания.

Тяжело дыша, и не сводя с меня глаз, Паша обнимает мое лицо ладонью. Я сгораю от нетерпения, внизу все полыхает, как во время пожара. Он наклоняется и наконец-то касается моих губ своими. Осторожно, как будто спрашивает разрешения.

Привстаю на носочках, царапая своей грудью его, и сама набрасываюсь на его рот. С моих губ срывается стон наслаждения. Как же я скучала…

И Паша наконец-то срывается.

Подхватывает меня под ягодицы, заставляя обвить его торс ногами. Терзает мои губы, проникая языком в рот и вытворяя такие вещи, что у меня внутри все срывается и трепещет.

— Паш…

— Сейчас, Тина, сейчас, моя девочка…Нам нужно в спальню…

Практически не отрываясь от меня, крепко прижимая к себе, широкими шагами направляется к домику. Ногой распахивает дверь, и бросает меня на кровать, нависая сверху…

— Держись, Куколка, — шепчет, целуя меня за ухом и спускаясь поцелуями по шее, — потому что я пипец, как соскучился…

Глава 24

Паша"

"Лежу и смотрю в потолок. В миллионный раз целую в висок Тину и вдыхаю неповторимый аромат ее волос. Крепче прижимаю к себе, не веря своему счастью.

Если бы не ее отметины по всему моему телу, я бы подумал, что мне все это приснилось. Но вот моя женщина, та, которая украла покой на целых шесть лет, лежит рядом и прижимается ко мне. Словно даже во сне боится потерять.

Внезапно Тина стонет и подтягивает ноги к груди. И это мало похоже на стон удовольствия. Автоматически провожу пальцами вдоль ее позвоночника.

— Тшшш, Тина, — шепчу, думая, что это очередной кошмар.

Но чувствую, что что-то не то. Еще раз касаюсь спины Тины и понимаю…что она покрывается испариной.

Моя девочка снова стонет. Еще сильнее притягивает колени к груди и судорожно дергает плечами.

— Тина? — привстаю на локте и поворачиваю ее на спину, пытаясь добудиться. — Что случилось? Тебе плохо?

— Больно, — выдыхает и начинает дрожать. Касаюсь лба и понимаю, что он горячий, тоже покрытый испариной.

Сажусь на кровати и включаю ночник. Тина вся трясется и держится руками за живот. Чем не на шутку пугает меня.

— Тина! Тебе плохо? Где болит?

— Живот…Мне нужно к врачу, — едва шевелит обескровленными губами и в конце судорожно сглатывает.

— Понял, родная. Я сейчас.