Как только чувствую, что устойчиво стою на ногах, отодвигаю руки Вадима, которые по силе напоминают Димины, и бормочу благодарность. Вадим окидывает меня тревожным взглядом, после чего улыбается уголками губ и открывает переднюю пассажирскую дверцу.

Я забираюсь внутрь и как только дверь за мной захлопывается, тут же хочу выпрыгнуть обратно. Из-за сладковатого запаха в машине меня начинает тошнить. Задерживаю дыхание, но понимаю, что долго так не продержусь, поэтому спускаюсь чуть ниже, пристегиваюсь, кладу голову на подголовник и начинаю размеренно дышать.

— Ты в порядке? — Вадим занимает водительское место и неотрывно смотрит на меня.

— Не очень хорошо себя чувствую, — что там говорят — лучше сказать часть правды, чем соврать? — Не обращай внимания. Скоро все пройдет.

Вадима не так легко обмануть. Каким бы беззаботным зачастую он не казался, его инстинкты всегда берут верх. Если, конечно, он сам не решает их не слушать. И похоже, сегодня удача на моей стороне. Потому что вместо того, чтобы устроить мне допрос с пристрастием, Вадим еще какое-то время смотрит на меня и отворачивается.

Но, когда он заводит машину, и она дергается, я понимаю, что меня ждет еще та поездочка. Размеренное покачивание не очень хорошо сказывается на моем желудке, который со вчерашнего дня не получал ничего, кроме воды.

Не проходит и десяти минут езды, как к горлу подкатывает тошнота. Желудок скручивается. Испарина покрывает тело. Глубокое дыхание не помогает. Совсем.

— Останови машину, — сдавленно произношу я.

— Что? — Вадим на мгновение открывается от дороги.

— Останови, говорю!

Он тут же сворачивает на обочину. Я сразу же отстегиваюсь. И, прежде чем, машина успевает полностью остановиться, выскакиваю наружу. Вот только мне не удается сделать и пары шагов, как меня выворачивает.

Выпрямляюсь, и понимаю, что наконец могу нормально дышать. Ветер и дождь остужают разгоряченную кожу. По телу проходится дрожь, но на этот раз от облегчения. В ногах чувствуется небольшая слабость, но лучше она, чем тошнота.

Прикрываю глаза и подставляю лицо дождю. Каблуки тонут в земле, а ветер проникает под плотную вязку свитера. На плечи ложится что-то, после чего становится теплее, а капли перестают попадать на лицо. Мне не нужно открывать глаза, я и без того знаю, что передо мной нависает Вадим и с беспокойством смотрит на меня.

— Ты заболела? — его звучит непривычно серьезно.

— Все нормально, — киваю и открываю глаза.

— Тебя укачало? — Вадим стоит передо мной в одной рубашке и хмурится. Выглядит под стать тону голоса. В последний раз я видела его таким только в погребе.

— Можно и так сказать, — отступаю, каблуки при каждом шаге проваливаются в землю, но, по крайней мере, я не валюсь с ног.