Он останавливает пробегающего мимо официанта, и снимает с его подноса два бокала с шампанским. Один передает мне. Я, нехотя, его беру. Сжимаю ножку бокала и подношу к губам, но не пью. В отличи от меня, Михаил одним глотком почти осушает бокал, шампанского остается только на донышке.

— Е-е-ева, — Михаил словно пробует мое имя на вкус и пытается определить сочетается ли оно с шампанским. — Какое у вас прекрасное имя. В честь девушки, из-за которой Адама выгнали из рая. Никогда не боялись повторить судьбу своей предшественницы?

— Какие у вас странные вопросы, — я крепче впиваюсь пальцами в бокал, изо всех сил подавляя желание вылить содержимое на его идеально подобранный смокинг. — И нет, не боюсь. Я не настолько смелая или беспечная, выбирайте сами.

Музыка становится ритмичнее, перевожу взгляд на танцпол, и вижу пары, которые ускоряют свой темп. Длинные женские юбки развиваются при каждом шаге, и я задаюсь вопросом: «Как девушки и, конечно же, их партнеры не путаются в подолах?»."

"— Я бы не сказал, — Михаил проходится по мне тем же похабным взглядом, что и ранее, задерживается в районе оголенного живота, прежде чем поднять глаза. Он посылает мне многозначительную улыбку и приподнимает бровь, прежде чем понизить голос до едва различимого в звуках музыки шепота. — Вы точно смелее многих женщин.

Он будто не договаривает «беспечнее», но мне уже все равно. Не знаю почему, но перевожу взгляд на вход. Меня будто туда потянуло. Понадобилось всего мгновение, чтобы я понять почему. Любовница мужа в красном платье, едва прикрывающим попу, и с огромном декольте стоит у самого входа.

Не сразу замечаю, что она держит под руку «папочку», который тоже не поленился натянуть смокинг на тучное тело и о шляпе не забыл. А в руке у него оказалась трость. Наконечник не вижу, зато улавливаю свет, отразившейся от него. Он привлекает мое внимание всего на мгновение, после чего я снова смотрю на «Оленьку», которая явно чем-то недовольна. Она, хмурясь, обводит взглядом зал. Складывается впечатление, что считает общество, которое собралось на балу, недостойным своего присутствия.

Михаил что-то говорит, но я его не слышу. В ушах стучит, шумит, свистит… не могу точно определить, что происходит в моей голове, но отчетливо понимаю — видеть эту вертихвостку точно не хочу. Отвожу от нее взгляд и начинаю искать пути к отступлению. Возникает мысль подойти к охраннику и попросить отвести меня к Диме, но я ее тут же отметаю, когда оборачиваюсь и вижу за спиной распахнутую дверь, прикрытую прозрачной тюлью. Уже делаю шаг, когда вспоминаю, что не одна.

— Простите, мне нужно подышать свежим воздухом, — бросаю быстрый взгляд на Михаила, который тоже сосредоточился на входной двери. Возможно, даже на «Оленьке» и на ее папаше, но этого мне узнать.