Несколько пар уже кружат в вальсе, когда Дима останавливается посреди танцпола, разворачивается и притягивает меня к себе. Одна его горячая, шершавая ладонь ложится мне на спину, а вторая — сильнее сжимает мою руку. Я едва успеваю коснуться его плеча, как он делает первый шаг, а потом еще один. Дима подстраивается под мелодию, а я следую за ним.

— Я не знала, что ты умеешь танцевать вальс, — шепчу я, и чувствую, смешок у себя в волосах.

— Мы многого друг о друге не знаем, — Дима крепче прижимает меня к себе.

Жар его тела проникает в меня. Аромат хвои и мускуса больше не вызывает тошноту. Рука на спине прожигает кожу. Я подстраиваюсь под его ритм, полностью отдаюсь его воле и забываю обо всем… почти.

Воспоминания проникают в опустевший разум. Они картинками пролистываются перед глазами и вызывают один вопрос, который рвется наружу. Я не могу держать его в себе. Больше не могу.

— Почему? — срывается с губ. — Почему ты так поступил со мной? С нами?

Напряжение сковывает тело. И если честно, даже не пытаюсь скрыть его. Мне надоело прятать эмоции. Они наполняют меня, занимают каждую клеточку тела и причиняют такую боль, какую раньше я никогда не испытывала. Она колет, режет, разрывает изнутри. Одновременно с этим объятья Димы лечат. Если он сейчас отпустит меня, оставит одну, я не выберусь. Не смогу. Но в то же время, мне нужно получить от него ответ. Он нужен мне, чтобы наконец вздохнуть, чего я не могла сделать с того момента, как обо всем узнала. Хотя я прекрасно понимаю, что ответ, скорее всего, излечит и разрушит меня одновременно.

— Неправильно расставил приоритеты, — грубый голос раздается у уха, я вздрагиваю. — Для меня всегда важна была лишь цель, и для ее достижения можно было использовать любые средства. Только я забыл, что они могут ранить других людей.

Глаза наполняются слезами. В груди режет так, что не могу сделать вдох. Даже попытка причиняет боль.

Оступаюсь. Дима подхватывает меня и крепче обнимает. Я льну к нему, прижимаюсь лбом к его плечу и судорожно вздыхаю. Мы продолжаем двигаться. Я просто вторю его движениям. Он ведет в танце так уверенно, что хочется следовать за ним, следовать, следовать…

— Знаю, что причинил тебе боль, — Дима отпускает мою руку и кладет вторую ладонь на спину. Мне ничего не остается кроме, как обнять его за шею. — Я не хотел."

"Вскидываю голову и смотрю на него. Больше не сдерживаю слез, которые катятся по щекам. Дима останавливается посреди танцпола. Он не отводит от меня глаз. Больше ничего не говорит, только поднимает руку и большим пальцем ловит очередную слезинку. Этим вызывает еще больший поток слез. Закусываю губу, чтобы не разрыдаться в голос. Но от Димы даже не пытаюсь их скрыть. Мне нужно поделиться с ним болью, все это время разрывающей меня.