А Машка сидела ледяная, увидела его - отшатнулась, как от прокаженного. И как тут быть? Как сквозь это отчуждение до нее достучатся?

Что если умерло в ней все, и он опоздал...

Эта мысль заставляла холодеть, потому что внушала нечто, весьма похожее на ужас.

В домик он ее привез, но так и не знал, что делать дальше. Вылез, застыл перед распахнутой дверью машины. Холодные струи хлещут по голове, по плечам, а он не чувствовал, его било дрожью от неуверенности на грани отчаяния.

Сидит, не шевелится. На него не смотрит даже. Как неживая. Хотелось орать:

- Очнись!

Трясти ее, чтобы оттаяла. Не выдержал, схватил ее на руки и внутрь побежал. Ее раздеть, отогреть надо. Промокла насквозь, простудится...

Пока нес, вдруг почувствовал. Неизвестно чем, внутренним чутьем уловил! Затаилась, его сердце слушает... Ждет! Бл*********...! Он же знал, что дождь союзник, знал!

Она тихонько выдохнула у его груди, а ему разом сорвало все барьеры. Забыл все слова заготовленные, что говорить собирался. Кровь ринулась бешеным потоком вниз, превращая его в дрожащий от напряжения камень.

И уже ничего вокруг, только желанная женщина в его руках. Только мокрая одежда, а под ней тело, от которого он на миг ослеп. Оглох от шума крови в ушах, от собственного рваного дыхания потому что это было правильно!"

"Пил ее сок, пьянел, дышал ею. Пьянел еще больше, ощущая, как она взлетает. Рано, рано, отпускать себя на свободу. Еще рано! Держаться зубами - еще немного пусть будет для нее, еше немного...!

А потом ее крик - и его накрыло дикой волной. Уже не видел ничего, ослеп, не слышал своего крика, толкался в нее как сумасшедший, а самого рвало на молекулы, сводило судорогой, уносило нах***!!!

Как будто все что копилось эти несколько лет, зараз отдал.

***

Но вот безумная волна эйфории схлынула.

Андрей со страхом ждал того момента, когда начнется отрезвление, пытался казаться невозмутимым, а у самого противный холодок в груди.

Потому что оно всегда начинается. И чем выше взлетаешь, тем больнее падать.

Наверное, только в тот момент он в полной мере осознал, насколько сильно ее обидел, когда после этого пережитого вместе чуда, Маша холодно бросила ему в лицо его же слова. Всего ничего вроде, две фразы, а будто изнутри всего изрезало.

Но он уже созрел каяться, идти по своим же следам обратно, потому что было за что бороться. Осталось между ними то самое - священное, что он чудак на букву самую большую М, чуть не угробил тогда. Слава Богу, осталось.

***

Маша

Конечно, она здорово злилась. Еще бы, пафосную прощальную записку написал и слился! «Жди меня, и я вернусь», блин.

За те полгода ей не раз хотелось найти и вытрясти из него душу. Какого черта он это сделал?! А тут, когда уже и злость притупилась, и не ожидала - на тебе, объявился. Да при каких обстоятельствах!

Дождь...