— Ой...— Полина, охнув, вскочила с кровати и унеслась в ванную.

Громко хлопнула дверью и закрылась на щеколду. По донёсшимся характерным звукам стало понятно, что это токсикоз.

С Камиллой такого не было и это мгновенно вызвало тревогу.

— Расслабился блядь! — треснул себе в лоб с мыслью о том, что сам себе всё сглазил.

Спустя десять минут Полина выползла из ванны. Рухнула на пороге спальни в мои руки белая как мел.

— Совсем плохо? Может, скорую? — начал нести херню от волнения и переживаний за любимую и наше будущее дитя.

— Положи меня в постельку и водички мне холодной-прехолодной, — попросила Полина, трагическим голосом умирающего.

Ей было так плохо, до слёз из-под ресниц.

Выполнил все её просьбы, уложил в кровать, сгонял за стаканом воды, хотя льда в стакане было больше, чем воды. Оно и к лучшему. Угодил. Она не стала даже пить. Сразу выцарапала дрожащими пальцами кусок льда и со смаком затолкала в рот.

Пока Полина с хрустом грызла лёд я набирал скорую. Параллельно с другого телефона отписывался своему секретарю, чтобы всё отменяла на сегодня. Понял, что даже на телефоне быть не смогу.

Спустя десять минут Полину осматривал лучший врач перинатального центра Михаил Викторович. Он же занимался Анной во время родов и был в небольшом ступоре узнав, что пациентка на сей раз носит другое имя, хотя внешне не изменилась. Правда, ступором всё и закончилось.

Не зря такие бабки зашибал усатый.

— Давление низковатое, а узи вы ещё не делали?

— Нам назначили на десятое, а что может быть что-то не так? — спросила Полина, украдкой поглядывая на меня.

Уже наша общая тревога с приездом врача ни хрена не уменьшалась.

Только нарастала, угрожая паникой.

— При таком маленьком сроке токсикоз редкость. Я бы проверил всё ли в порядке по узи, ещё кровь нужно сдать. Давайте проедем в наш центр. В этом деле, главное — всё вовремя предусмотреть. Я смотрю и ХГЧ у вас высоковато, — заявил Михаил Викторович со скепсисом, потерев свои седые усы.

— Это о чём-то говорит?

— Пока не могу конкретного сказать. В сроках непонятки. Акушерский срок ниже эмбрионального выходит. Может, что-то напутали. Сделаем узи и там определимся на что ориентироваться. Одевайтесь А... Полиночка, ждём вас в машине.

— Не ждите, мы сами доедем, — отрезал я, внутри была война.

Почему у Аньки всё было более-менее нормально, а у Полины такое?! За что ей?!

— А пробки? Впрочем, пристроитесь за нашей машиной скорой и проедите с комфортом, — не принимая возражений, Михаил Викторович прибрал свой чемоданчик и удалился.

Полина к этому моменту вовсю размазывала слёзы по щекам. Сразу стало не до споров с врачом, вынужден был согласиться. От моей злости всё равно бы ничего не решилось.

— Малышка, ты чего? Всё будет хорошо, просто всё проверим и вернёмся домой.