Я понимаю, что все могло быть по-другому, и Зоуи могло бы здесь не быть, но в итоге сложилось так, как должно.

– Привет.

Я улыбаюсь, бросая взгляд на Кэптена.

Он что-то прячет за спиной.

– Что у тебя там?

– Это не для тебя. – Он показывает мне дюжину белых роз, и по их количеству я догадываюсь, что они и правда предназначены не мне.

Кэп наклоняется и нежно целует меня. Потом поцелуй становится страстным, я чувствую, как мои трусики становятся влажными, но он отстраняется.

– Поедешь со мной? – шепчет Кэптен.

– Ты меня так распалил… – дразню я его.

Он громко смеется, хватает меня за руку и ведет к машине.

– Это позже, детка. Обещаю.

– Я думала, мы пойдем купаться, сегодня жарко…

– Пойдем, но чуть позже.

Зоуи уже сидит в машине, пристегнутая, с маленьким фиолетовым букетом в руках.

– Рора, посмотри, что у меня есть.

– Они такие красивые, Зо-Зо.

Она улыбается, вдыхает аромат и смотрит в окно.

Кэптен проскальзывает за руль, и вскоре мы въезжаем на мемориальное кладбище Брейшо.

Вылезаем, и Зоуи бежит туда, где, как она знает, похоронен еще один ее дедушка, Коннор Перкинс.

Мы с Кэптеном догоняем ее, Кэп убирает букет, которому не больше недели, и предлагает Зоуи поставить ее букет в вазу.

– Привет, – говорит Зоуи. – Я принесла тебе цветы. Надеюсь, они тебе понравятся.

Я бросаю взгляд на Кэптена – тот с мягкой улыбкой смотрит на свою маленькую девочку. Почувствовав мой взгляд, он поворачивается ко мне.

– А розы? Разве ты не собираешься положить их? – спрашиваю я.

Он качает головой, костяшки его пальцев скользят по моей щеке.

– Нет, это не для него.

Он делает нам знак следовать за ним. Я беру Зоуи за руку, и примерно через пятьдесят ярдов мы подходим к мраморной стеле.

Кэптен поднимает Зоуи на руки и передает мне букет.

– Возможно, ты захочешь сама их положить.

Он целует меня в щеку, а Зоуи трется своим носом о мой.

Затем они уходят к внедорожнику, а мой взгляд перемещается на стелу. К ней прикреплена маленькая золотая табличка, на которой написано:

В память о Марии Веге.

Слезы наполняют мои глаза прежде, чем я успеваю их остановить.

Он сделал это. Для меня, для себя…

Для нас.

Дрожащими руками я ставлю букет белых роз в красивую медную вазу, сияющую в лучах солнца. Отступаю назад, чтобы осмотреть место, где теперь покоится моя мать. Я ее мало знала, но она заботилась о маленькой девочке, которую мы все любим и которую любила она сама.

Мария была доброй, нежной и никогда не отталкивала меня, как бы я ни поступала по отношению к ней.

Я навещала Зоуи, и она оставляла нас одних, хотя иногда я замечала, что она тайком снимает меня на телефон; зачем – я не спрашивала."

"Мне всегда было немного неловко находиться рядом с ней.