Ветер развевает волосы Мэллори, когда она стоит перед клумбой с цветами. Должно быть, она слышит что-то, чего не слышу я, потому что поворачивается и хмуро смотрит в камеру.

«Как ты себя чувствуешь?» – спрашивает Виктория.

Плечи Мэллори опускаются.

«Как будто кто-то играет в футбол у меня в животе».

Рэйвен смеется и кладет руку на свой живот, и Мэддок придвигается к ней. «Это немного раздражает», – продолжает Мэллори.

Рэйвен произносит именно те слова, которые слетают с губ Виктории в кадре:

– Совсем нет!"

"Мэллори закатывает глаза и тянется к камере… Нет, не к камере. Она хватает Викторию за запястье и опускает ее руку на свой живот. Рука Виктории замирает, потом она начинает нежно поглаживать живот Мэллори. Секунды идут, слышится беззаботный смех Виктории, и мой пульс бешено колотится.

«Играет в баскетбол», – шепчет Виктория.

Мы были у нее на уме уже тогда.

Я был у нее на уме.

Нет… – одергиваю я себя. У нее не было никаких причин связывать себя со мной. До меня доходит, что эти записи делались ради хрупкой жизни под ее ладонью.

Следующая запись, и я вскакиваю на ноги, подходя ближе к телевизору.

Больница…

Черт возьми.

Крики Мэллори наполняют палату.

«Я не смогу этого сделать. Я не хочу это делать. – У нее вырывается прерывистый вздох. – Я должна была сделать аборт, как и собиралась. Зачем ты вытащила меня из того кабинета и уговорила на это?!»

Нет…

Клянусь, мои ребра ломаются одно за другим.

«Нет, ты не должна была делать аборт, и я не останавливала тебя. Я просто предложила другой способ, и да, ты сможешь. Просто… дыши», – говорит Виктория.

«Убери эту дурацкую камеру от моего лица», – огрызается Мэллори.

«Нет. Это не для тебя».

Внезапно крики Мэллори становятся громче, и мое сердце начинает колотиться, разрушая слой льда, образовавшийся за последние несколько дней. Слезы текут из ее глаз, ноги под простыней дергаются.

– О, черт, – хрипит Рэйвен, но мне не до нее, мои глаза прикованы к экрану.

«Еще немного», – шепчет Виктория.

Дыхание Мэллори начинает выравниваться, взгляд скользит в камеру. Она плачет:

«Мне больно».

На мгновение все замирает, затем запись продолжается.

Глаза Мэллори летают по комнате, думаю, следуя за Викторией.

Виктория оказывается у кровати с полотенцем в руке, и я делаю полный вдох, когда она вытирает лицо Мэллори.

Мэллори садится так высоко, как только может, и Виктория осторожно убирает волосы с ее лица.

«Почему ты не ушла, Ви? Я ужасно к тебе отношусь».

«Ты одна, тебе пятнадцать, и у тебя ребенок, я бы тоже вела себя ужасно, если бы была на твоем месте. – Глаза Виктории бегают по ее лицу, камера, вероятно, стоит на тумбочке сбоку. – Ты боишься?» – шепчет она.

«Не по причинам, о которых ты думаешь, – признается Мэллори. – Я боюсь только боли».