– Увидимся завтра, хорошо? Ты приедешь?

Я коротко киваю и убираюсь к чертовой матери.

Я еду домой, но что-то заставляет меня свернуть к общежитию и припарковаться. Вылезаю из машины и опускаюсь на старые качели на заднем дворе. Достаю из кармана кастет, надеваю его и сжимаю кулак.

Сидит идеально. Это мой тотем. Угроза без слов, предмет, наводящий страх, когда еще не сделано ни одного движения.

Подношу кастет ближе к глазам и читаю слова, которые знаю наизусть:

Семья – это не только общая кровь.

Доказательством являются мой отец, мои братья, Рэйвен.

Мы – семья, но у нас разная кровь.

Мой кулак снова сжимается.

Мы все служим какой-то цели.

Мэддок – лидер, у него в руках ключ ко всему, но он никогда не идет впереди.

Ройс – воин, он готов сражаться, но никогда не пытается править.

Я – якорь…

Смотрю на кастет. Одинаковые прорези для пальцев означают, что в нашей семье все равны, и никогда один не бывает сильнее другого.

Но, может быть, наш отец ошибся?

Может быть, он хотел видеть то, чего не существует?

Моя семья доверяла мне в выборе, поддерживала меня, соглашалась со мной, а я их подвел. И так было не один раз.

Не знаю, как долго я просидел на качелях, прежде чем открылась дверь кухни и вышла Мейбл.

Я собираюсь встать, но она кричит:

– Не вставай, парень. Я прекрасно могу спуститься к тебе сама. Я еще не старая развалина.

Смеюсь, но за смехом быстро следует вздох.

Мейбл подходит и садится на каменную скамеечку рядом с качелями.

– Знаешь, как я догадалась, что ты здесь? Когда мои девочки внезапно умирают от жажды и бегут на кухню, значит, появился кто-то из красавчиков Брейшо.

На моем лице появляется легкая усмешка, и я бросаю взгляд на окно кухни. Потом поворачиваюсь к той, кто занимает важное место в нашей жизни.

– Она ушла, и твой дневник больше не работает, – догадывается Мейбл, и понимание смягчает ее взгляд. – Но все-таки скажи мне, что у тебя на уме, мальчик.

Я смотрю на грязный песок у своих ног.

– Думаю о твоих словах. Ты говорила, что, как только мы примем решение, – все, пути назад нет, мы его не изменим.

– Запечатано на небесах и выгравировано на стенах ада.

Да. Так.

– Сначала я выбрал Мэллори, – говорю я. – Разве это не ответ на все? Навсегда приклеиться друг к другу. Остаться там, где упал мой якорь.

У волка есть только одна пара в его жизни.

Мейбл сидит молча в течение долгой минуты, и я заставляю себя посмотреть ей в глаза.

– Насколько я понимаю, якорь сорвался с цепи и упал в самую глубокую часть моря? Но что-то мне подсказывает, что есть человек, который осмелится отправиться за ним. Он нырнет с головой в темные воды, не заботясь о том, выберется ли на поверхность, потому что исправить то, что в тебе сломано, стоит риска потерять все, даже жизнь.