Глава 59

День тянется невыносимо медленно под внутренний звон тревожного колокола. Из головы никак не хочет уходить Рейкен и то, что его арестовали. Ко мне даже Анхель забежал обеспокоенно.

– Да не простые стражники его увозили, – он очередной раз покачал головой. – Военные самого драконьего герцога. Знать, совсем пропал малый. А ведь толковый… Далеко бы пошел.

– Так, может, еще отпустят? – с надеждой произнесла я.

– Ты бы сходила к ним, Летиция, рассказала б, как все на самом деле было, – он посмотрел на меня своими уставшими глазами. – Все ж твоего мальчонку спасал, бедовый…

Я сама об этом только и думала весь день.

Да только что меня после этого ждет? Ведь наверняка раскроют меня, как пить дать!

И ведь все из-за меня! Из-за меня и Дэйра Рейкен попал в беду. Он спас нас, а теперь страдает сам.

""Не накручивай себя, – советует Мурик, который незаметно появился рядом. – Может, все не так плохо"".

– А может, и хуже, – шепчу я, качая Дэйра на руках, будто это может меня успокоить.

Малыш чувствует мое волнение и начинает капризничать. Качаю его и брожу по пустой лавке туда-сюда, пока он не засыпает. А после этого поднимаюсь и укладываю Дэйрона в кроватку под присмотр Мурика.

Хорошо, что хоть после утреннего наплыва после обеда никого нет. Я даже отпустила Грету и повесила табличку “закрыто”, потому что сил моих больше нет.

Но в этот момент до моего слуха доносится звон колокольчика. Я напрягаюсь. Табличка висит, просто так из покупателей никто не пойдет. Райта и Грета на празднике. А Рейкен… Может ли это быть он?

Топорик, который я упрямо оставляю под своей кроватью, сразу же оказывается в моей руке.

– Посмотри, пожалуйста, – наказываю я Мурику, а сама, покрепче перехватив топор, иду вниз.

На нижней ступеньке замираю, глядя, как совершенно незнакомый мужик по-хозяйски изучает лавку. Он словно приценивается ко всему, что в ней есть.

Пальцы нервно сжимаются на рукоятке топора, но я его увожу за спину, чтобы сразу видно не было, и приглядываюсь к незваному гостю.

Высокий, но сутулый. Широкоплечий и с крупными ладонями, но обрюзгший и с дрожащими руками. Возможно, когда-то красивый.

Но сейчас его лицо покрыто мелкой сеточкой капилляров от пьянства, глаза налиты кровью, одежда помята и пахнет кислым.

А еще, кажется, он совсем недавно крепко так подрался. Или его избили.

Он чувствует себя здесь хозяином, и мне становится не по себе.

– Значит, вот она какая, моя пекарня, – произносит он сиплым голосом и, взяв грязной рукой булку, вгрызается в нее. – А этот, и не сказал, что она процветает.

– Чем-то могу помочь? – спрашиваю я, стараясь звучать приветливо.

Мужчина окидывает меня странным взглядом и не отвечает, а продолжает рассматривать лавку. Подходит к полкам, трогает их, будто проверяя качество работы.