Ведь высокий лорд рассчитывал на другую картину! Какого беса Алексия не здесь?

Очень глубокий вдох, и лишь теперь Дрэйк направился в гостиную. Остановился напротив панно с родовым гербом и недобро прищурился.

Несчастный веник оказался сжат так, что будь он шеей какого-нибудь преступника, та давно бы сломалась.

— Ну Алексия. Ну Алексия… — то ли выдохнул, то ли прохрипел Дрэйк.

Девица украла родовой артефакт! — мелькнула первая мысль. Она была яркой, упругой, почти материальной.

Но следом пришла другая, здравая — украсть родовой артефакт невозможно. Лишь в том случае, когда тот находится в фазе глубокой деактивации. Кинжал под эти параметры не подходил, он просто спал.

Новый вывод был хуже предыдущего.

Дрэйк развернулся и направился к креслу. Упал в него и, отбросив на пол букет, уставился на люстру. Алексия не воровала. Эрон сбежал. Пробудился каким-то образом и переехал вместе с леди.

Вот же… предок! Да что же ему спокойно-то не жилось?

Дрэйк прикрыл глаза, воскрешая в памяти события последних дней. Там было много странного, но один эпизод вдруг прояснился.

Вернее, почти прояснился. Требовалось уточнить.

Дрэйк достал коммуникатор и, приложив палец к переговорному кристаллу, стал ждать.

Список контактов, внесённых в структуру его кристалла, был сильно ограничен, но контакт секретаря приёмной комиссии имелся. Старик ответил после третьей попытки вызова:

— Слушаю вас.

— Доброго вечера, — недружелюбно бросил Дрэйк.

Дождался, когда до старика дойдёт кто именно звонит, а потом спросил:

— Скажите, любезный… Факт зачисления Алексии Рэйдс как-то связан с моим замечательным предком, с лордом Эроном?

Врать не рекомендовалось, это было понятно по тону, а секретарь идиотом никогда не был. Но всё равно замялся:

— Эм… Неловко признавать, лорд Дрэйк…

— Привиделся? — нетерпеливо выпалил рыжий.

— Прислышался, — наконец сдался секретарь. — И голос такой, знаете… Сердитый, как у вас сейчас.

Признание далось старику нелегко. Он стеснялся этого эпизода, в тайне опасаясь, что голос Эрона — галлюцинация и признак маразма.

А в маразм не хотелось. На покой тоже. Секретарь приёмной комиссии очень свою работу любил!

Испугавшись реакции Дрэйка, старик принялся объяснять про данные замеров, про агрессивное поведение Бертрана и притягивать за уши все прочие, уже слышанные высоким лордом аргументы.

Короче, оправдываться.

Но оправдания были не нужны. Дрэйк прекрасно знал, что противостоять Эрону, особенно если тот чего-то очень хочет, почти бесполезно.

Претензия к секретарю была лишь одна:

— Почему не сказали сразу? — Пауза, и приказ на будущее: — О подобных вещах сообщать незамедлительно и всегда!

— А… Но я… Но мне, — начал мямлить старик.

Лорд убрал палец с кристалла, оборвав вызов.

— Ну, Эрон, — хмыкнул он.