Уж что, а мотивировать он умел!

Полчаса, и Офелия, прихватив служанку, умчалась. Только в службу опекунше пришлось отправиться пешком.

Я сама не поняла как. У меня были деньги на экипаж, была возможность, но язык почему-то не повернулся.

Вечно спящая интуиция в кои-то веки очнулась и упёрлась всеми лапами. Нежелание рассказывать Офелии про кошелёк, подаренный Гавальдо, оказалось сильнее вообще всего.

Стоя на крыльце своего видавшего виды, ободранного особняка, я смотрела вслед Офелии и прямо кожей ощущала какое-то изменение окружающего пространства.

Эрон благоразумно не высовывался, поэтому разбираться со странностью пришлось самой.

Сначала я решила, что это соседи — мол, подглядывают из окон, а я ощущаю их присутствие. Но всё оказалось проще.

За занавесками фигуры тоже маячили, однако главные наблюдатели стояли куда ближе. Присмотревшись, я обнаружила пятерых мужчин, рассредоточенных вдоль улицы, и умело сливавшихся кто с нишей, кто с тенью, кто со стеной.

Один умудрился настолько хорошо прислониться к фонарному столбу, что без бинокля не опознать. Я заметила лишь чудом.

Но маскировка у всех пятерых явно была не магической. И если объективно, никто из мужчин не прятался. Они просто стояли и, не привлекая лишнего внимания, наблюдали один-единственный объект. Мой дом.

«Арти-и-и,» — мысленно позвала я, но резерв был ещё пуст и артефакт не ответил.

Следом возникло желание подойти и спросить у ближайшего соглядатая — что происходит и кто его прислал?

Я даже сделала шаг, но тут послышался стук копыт и в конце улицы появилась карета, которую я, невзирая на расстояние, сразу узнала. Эпикур Гавальдо? Зачем, позвольте узнать, уважаемого лорда принесло?

* * *— М-да, — недобро протянул лорд Эрон, разглядывая цветочную композицию, которая теперь стояла посреди моей новой спальни.

Букет Эрону не нравился. Он был более ярким, чем тот, который презентовал Нэйлз.

Дедушка наворачивал круги, и чудилось мне, что если отвернуться, то цветочки «непонятным образом» завянут.

Призрачный лорд действительно сердился. Ещё меньше, чем букет, ему нравился состоявшийся между мной и Эпикуром разговор.

Мы беседовали на крыльце. Дверь была закрыта, а призрак дома не покидал, но его «локаторы» по-прежнему имели отличную настройку. Ушлый дедушка слышал абсолютно всё, и начал негодовать ровно в тот момент, когда слуги, дотащив подаренные цветы до уже готовых к заселению комнат, оставили нас одних.

Для начала я услышала:

— Девочка моя, это неприлично!

Я знала. Неприличность была первым, о чём подумала. Но…

— Это всего лишь кофе, лорд Эрон. Мы встретимся днём, в публичном месте, и интерпретировать наше общение иначе, чем светскую беседу, никто не сможет.

— Ты плохо знаешь столичных сплетниц, Алексия. — Злобно припечатал дед.