Кстати, вы не в курсе, сколько еще мне придется лежать в постели?

– Не меньше двух недель, – сказала Варвара Федотовна уверенно. – Так сказал доктор Лабрюни.

– Будем надеяться, что доктор окажется неправ. Что слышно об Эльстоне? Он по-прежнему в Ницце?

В глазах фрейлины мелькнул огонек понимания.

– Насколько мне известно, мсье Эльстон пока не собирается покидать свою виллу.

– Понятно. А великая княжна? Часто он с ней видится?

– За то время, что вы лежали в постели, – заметила Варвара Федотовна, улыбнувшись краями поблекших губ, – всего два раза.

Постучав, на пороге показалась Жанна. Она заметно обрадовалась, увидев, что Алексей пришел в себя.

– О! Кажется, мсье скоро пойдет на поправку.

– Ну, до скорого, дорогой племянник, – многозначительно промолвила Варвара Федотовна. – Помните: я на вас рассчитываю.

Она наклонилась и поцеловала Каверина в лоб, после чего, шурша юбками, удалилась. Алексей поморщился. У него было такое впечатление, словно его облобызала устрица. Он перевел взгляд на Жанну.

– Почему окна завешены? – спросил Алексей, кивая на спущенные до пола портьеры.

– Мсье доктор не велел открывать.

– Откройте, – приказал Каверин."

"В комнату ворвался свет южного летнего дня – такой яркий, что в первое мгновение Алексей даже зажмурился. Жанна с тревогой обернулась к нему, но он уже разлепил веки и широко улыбнулся.

– Как хорошо…

Жанна с участием поглядела на него. От его улыбки у нее сжалось сердце. Он был такой бледный, такой изможденный, такой несчастный. И такой красивый… Не то что тот противный горбатый старик, любитель цветов, который постоянно норовил подстеречь ее в коридоре, когда приезжал в «Ла Вервен»; и уж, конечно, совсем не то, что рябой малый, которого она несколько раз видела в церкви и который вздумал за ней ухаживать. Вот если бы за ней стал ухаживать господин офицер, она бы, пожалуй, еще подумала. А так…

«Что же теперь будет? – думал Алексей, блаженно щурясь на солнечный свет, который мягкими волнами заливал постель. В воздухе кружились бесчисленные золотые пылинки. – Задание я провалил… Голикова уже наверняка написала обо всем отчет… Чернышёв в Петербурге рвет и мечет… Не загреметь бы мне в крепость, черт подери. Хотя – с меня взятки гладки: ну попался дуэлист получше, чем я… (Алексей скрипнул зубами, вспомнив, каким образом противнику удалось одержать над ним верх.) Выкручусь, не впервой. Но она… Почему она ухаживала за мной, зачем сидела у моей постели? Ведь я чуть не убил ее милого, даже ранил его…»

Жанна кашлянула.

– Вам ничего не надо, мсье?

– Нет, благодарю вас.

Тут в комнату вплыло облако жасминового аромата, и у облака этого были незабудковые глаза и лицо Полины Степановны Серовой.