Я совсем не хотел связываться с этим человеком, – прибавил Алексей, и это было чистейшей правдой. – Но у меня не было другого выбора.

Он умолк. Княжна Александра молчала.

– Я думаю, – наконец проговорила она, – что требуется большое мужество, чтобы пересилить себя и делать… делать то, чего не хочешь. И… я вас понимаю. Я вас очень хорошо понимаю.

Алексей почувствовал, что на глазах у него выступили слезы. Он проклинал себя в это мгновение. Проклинал свою подлость, свою никчемную ложь, свое бессилие. Ведь он был всего лишь рабом чужой воли, исполнителем чужих замыслов. Ему говорили: «Езжай-ка, любезный, туда-то и прикончи того-то», и он отправлялся туда, куда ему велели, и делал то, что от него требовалось. Но в этом деле… В этом деле все с самого начала пошло наперекосяк. Сначала он обманулся в Эльстоне, который оказался самым заурядным мерзавцем, затем – в этой юной девушке, которая была куда лучше, чем он мог себе вообразить. Он поднес к губам ее руку, но не осмелился поцеловать ее. Ведь он был недостоин ее, он это ясно видел.

– Куда мы едем? – спросил он, не поднимая глаз.

– Не знаю, – ответил голос княжны из темноты. – А куда вы хотите?

– Я живу на улице Аркебузиров, – сказал Алексей. – Просто я подумал… Я не могу сейчас ехать к вам. Если тетушка увидит, что я ранен, она меня убьет.

Ему показалось, что княжна улыбнулась этой незамысловатой шутке.

– Хорошо, – проговорила она. – Кучер! На улицу Аркебузиров, пожалуйста.

Алексей внезапно забеспокоился.

– А госпожа Голикова… она… Я хочу сказать, она не будет вас искать? Это ведь крайне настырная особа, прошу прощения за выражение. Мне бы не хотелось, чтобы у вас из-за меня начались неприятности.

– Можете не волноваться о вашей тетушке, – успокоила его княжна. В глубине души она была чрезвычайно довольна, что ее спутник и словом не упомянул о другой фрейлине, которую Александра опасалась куда больше. – Варвара Федотовна уверена, что я отправилась в театр, смотреть новую оперу. – Она дотронулась до щеки Каверина. – У нас еще есть время, а вам ведь нужно перевязать раны, верно?

– Да, Адини, – ответил Алексей.

Она наклонилась и прижалась горячими губами к его губам.

Глава двадцать седьмая,

о том, какие страдания выпадают на долю дверей, которые решительно ни в чем не замешаны

На следующее утро, ближе к полудню, мсье Эжен-Франсуа Видок сидел за столом в своей конторе и, подперев щеку рукой, смотрел на лежащий перед ним зеленый камень, игравший в лучах солнца, которые падали из окна. Выражение лица знаменитого сыщика, а ныне по совместительству и искателя сокровищ, нельзя было назвать иначе, чем кислым, а поперек скулы к тому же протянулась свежая царапина.

Заслышав хлопанье двери где-то внизу, Видок ловко убрал со стола «Принцессу грез».